Гоша дернул за веревку, и Мстислав едва не врезался в него.
— Сказку говорить мешаешь, — сказал он.
— Сказка ваша больше похожа на инкветиву.
— Кто ж виноват, что люди вы такие дурные? Про вас что ни скажешь — все на это вот самое и похоже.
— Давай дальше свою сказку, — сказал я. — Кончилось-то чем? Давай, переходи к той части сказки, где маленькие животные распотрошили странную зубастую херню и заставили всех быть счастливыми.
— А они не заставили и не распотрошили, — сказал Мстислав. — Сказка заканчивается не этим.
— А чем?
— Из лесу вышел человек с ружьем и всех их перестрелял.
— А откуда тут человек вообще? — спросил Вадик. — Если все животные.
— А это Бог, — сказал Мстислав.
— А вы? — спросила Гоша. — Вас тоже застрелили?
— Я оборотился в змейку да уполз в ирий зиму проводить, где тепло да хорошо мне было. Но обо мне и речи не шло — сказка про маленьких глупых зверей, которых убил охотник, потому что они портили лес.
— Как же идти заебало, — сказал Вадик. — Где Бог со своим ружьем?
— В кустах сидит, тебя выслеживает.
К сумеркам мы дошли до не очень широкой, но бодрой реки.
— Реку необходимо каким-либо образом пересечь, — сказал Гоша. — Призываю всех подумать над этим.
Мы выбрались из зарослей на чистое заснеженное пространство перед рекой. По черной воде плыли белые льдины, и изредка миновали нас человеческие тела — зрелище привычное и обычное, в воде и на суше.
— И откуда только они все берутся? — спросил меня Вадик. — Я тоже хочу кого-нибудь убить, а никого нет.
Я сказал:
— Бодливой корове Бог рога не дает, дружочек.
— Надо наловить рыбы, — сказал Гоша. — Нам необходимо высокобелковое питание.
— Высокобелкового питания здесь много, — сказал Серега.
— Фу, блядь, Серега.
— Ну и на что будем рыбу ловить, господа чистюли?
— Серега прав, — сказал я. — Надо разделать какой-нибудь труп. Но не тот с червями.
— Необходимо относиться с уважением ко всем существам: и ныне живущим, и тем, что уже отжили свое, — сказал Гоша. — Уверен, есть другой способ.
— Не припоминаю способа ловить рыбу с уважением к отжившим, — сказал Серега.
— Ну, на хлеб.
— И то правда, только хлеба у нас нет.
Гоша сказал:
— Эти рыбы уже тысячу лет видели только смерть. Наверняка они заинтересуются живой кровью.
— Может, сам Дагон выйдет, — сказал я.
— Изначально Дагон, по-видимому, был богом земледелия и плодородия, он имел весьма косвенное отношение к рыбам. Однако же имя его было созвучно с еврейским словом "рыба", что, в конце концов, сдвинуло значение.
— А если бы у меня была граната, — сказал Вадик. — Сколько бы рыб я убил.
Гоша взял нож и порезал себе руку. Кровью он оросил мелководье, и далее отходил, раскрашивая снег. Некоторое время мы ждали молча.
— Это тупо, — сказал я. — Гоша, дружок, ты ебанулся, и это нехорошо — что мы будем без тебя делать? Приходи в себя, а то проще нам всем взять и умереть.
Гоша продолжал выжимать из себя кровь.
— Вадик, — сказал я. — Братец, иди ему помоги.
— Как?
— Ну, тоже руку себе порежь.
— Ладно, — сказал Вадик.
— Сереженька, — сказал я. — А ты ведь, кажись, хотел зарабатывать на том, что причиняешь себе боль?
— А ты мне заплатишь? — спросил Серега.
— Никто тебе уже никогда не заплатит. Ты можешь причинять себе боль только бесплатно.
— И то верно.
Втроем они поливали берег кровью.
— Отчего же вы тут стоите?
— Ну, — сказал я. — Царевна, кому-то ведь нужно и хуй забить.
Гоша подвел ко мне Мстислава и сказал за ним приглядеть. Я взял в руки веревку и дернул ее на себя — ну просто для развлечения, Мстислав зашипел.
— Мало тебе было?