— А куда мы идем? — все спрашивал Серега. Может, он думал, что мы его грабанем, кроссовки с него снимем, а его убьем. Но, по-моему, не очень-то он этого боялся.
— Домой, — сказал я. — В место, где мы живем. Ты ж хотел посмотреть на красоты мира.
Мы сели на электричку, потихоньку добрались до Комптона, и Серега, взглянув на серый недострой на фоне темнеющего летнего неба, сказал:
— И правда, красиво.
— Во, — сказал я. — Правда круто, я тебе говорю. Пошли.
Мы представили Серегу Джеку, Джек был уделанный трамалом, а оттого вполне благостный. Он махнул рукой — пускай, мол, остается.
— Но отвечаешь за него ты, — сказал мне Джек и наклонился, коснувшись лбом моего лба. — Не проебись.
— Не проблема, буду за ним присматривать. Эй, Серега, хочешь клей понюхать?
Серега вздохнул, словно не очень-то и хотел, но, в конце концов, согласился. Может, если б я до него не доебался, Господи, была бы у него какая-то иная, почти нормальная жизнь. А, может, если б я до него не доебался, его бы уже к вечеру кто-нибудь пришил. Жизнь такая штука, ну, ты сам знаешь — ты ведь ее придумал.
Ночью Вадик разбудил меня. Он все тыкал мне в голову открытой ладонью и говорил:
— Проснись.
В конце концов, мне надоело делать вид, что я сплю.
— Ну что тебе?
— Зачем тебе этот Серега? — спросил Вадик. — Он низачем не нужен. Он собаку убил.
— Да нет, — сказал я. — Просто он тыкал ее палкой, что тоже ебануто, но нам на это насрать.
— Почему никто не убрал собаку?
— Потому что она в глухом уголке лежала, и все думали, что она спит в тенечке. Ну и что пацан не будет сидеть с дохлой собакой, наверное.
— Он ее палкой тыкал, это жестоко.
Гуманизма в Вадике не было ни на грамм, но хоть сочувствие к мертвой собаке он в себе обнаружил.
— Вадя, пацан странный, но сгодится, чтобы алюминий на свалке собирать. Мы с этого свой барыш тоже будем иметь.
— А зачем нам барыш? — спросил Вадя.
— Чтобы в Сочи поехать и жить как раньше.
— Но как раньше уже не будет, — сказал Вадя и, после некоторой паузы, добавил. — Ты будешь теперь с ним дружить, а меня забудешь, да?
Не знаю, с чего ему это в голову взбрело. В темноте глаза у Вадика был как звезды, и от него пахло леденцовой сладостью и перегаром — жестяным коктейлем из банки.
— Нет, — сказал я. — Ты мой крест, Вадик. Я тебя никогда не брошу.
Он все равно беспокоился, и я сказал ему:
— Мы с тобой семья, Вадя. Что бы ни случилось, мы будем рядом. Мы ж всегда были рядом.
— Да, — сказал Вадик. — И в животе у мамы тоже.
— Ну да, — сказал я. — В любой ситуации. Так что не бойся, я всегда на твоей стороне. А пацан нужен нам, потому что надо нам тоже иметь себе подчиненных. Ну, типа, что будет, когда мы станем взрослее? Нам нужна команда.
Вадик почесал макушку, пальцы его запутались в слегка отросших волосах.
— Завтра тебя подстригу, — сказал я.
— Я никогда не думал, что будет, когда мы станем старше, — сказал Вадик. — И мне кажется этот пацан слушает.
— Он спит.
— Он делает вид, что спит. Как ты, когда я тебя будил.
— Ладно, — сказал я. — Ложись-ка ты спать. Ты перенервничал.
— А ты?
— А я тебе расскажу сказку, лады?
Вадик лег, уставившись на тонкий луч лунного света, пересекавший комнату. В углу народ дымил шмаль и болтал, я слышал голос Лански и нежный писк какой-то девчонки, которой он бил татулю.
Я сказал:
— Жил-был мелкий принц.
— Может, маленький?
— Не. Мелкий принц. И вот, мелкий принц потерял свое королевство, потому что злобный колдун украл у него маму-королеву и папу-короля. Он отправился бродить по лесам и горам, и как-то раз увидел в чистой реке свое отражение.
— Свое отражение?
— Да, — сказал я. — Его отражение было во всем на него похоже, только мелкий принц был молчаливый, а отражение болтало без умолку. И иногда мелкий принц садился у воды, чтобы послушать, что говорит его отражение. Отражение ему говорило: мы с тобой не собираемся сдаваться, вернем свое королевство, и всякое такое.
Я выдумывал детали на ходу, получалось не слишком-то складно, но Вадик смотрел в потолок и слушал, иногда уголки его губ ползли вверх.
— Мелкий принц думал, что он очень одинок, потому что разговаривает только со своим отражением. Но на самом деле его отражение — это был точно такой же мальчик, только жил он немного в другом мире, хотя и почти точно таком же.
— Точно таком же, но немного другом, — повторил Вадик.
— Да, — сказал я. — Некоторые вещи они немного по-разному видели, но, в общем и целом, миры были похожие, и их судьбы — тоже. Поэтому мелкий принц на самом деле никогда не был один. По ту сторону воды был другой мелкий принц — почти такой же.
Я глянул на Вадика и увидел, что он спит, приоткрыл немного рот и посапывает. Так что я решил не заканчивать свою сказку. Я же и сам не знал, где окажется мелкий принц и его отражение, и как, в конце концов, решить проблему с двойственностью их миров.