Так и осталась сказка без конца, но ведь и в жизни никакого конца нет, ну, кроме самого очевидного.
Мелкого шиза Серегу я приспособил для добычи алюминия на свалке. Мог он и метнуться за бухлишком, да и вообще на меня пошестерить. Я, Господи, признаюсь, что бывал с ним жестоким, будил, к примеру, наступив на него ногой. Но Серега к этому относился философски.
Он мне сказал как-то:
— Я хочу увидеть как можно больше мерзких вещей.
О, он попал в рай. Как мало нужно человеку для счастья. А я все думаю, Господи, есть ли в раю героин, и что я буду делать в раю, если там не будет героина. Ну да ладно, до героина было еще относительно далеко, жизнь шла своим чередом — выруби денег да закинься, чем придется, что может быть проще этого?
Серегу я держал в качестве нашего с Вадиком младшего помощника: его можно было послать на разведку в аптеку, или еще куда, и он все безропотно исполнял.
Я только одного никак не мог понять: почему он не идет домой, к маме и к папе.
Он никогда не рассказывал о них никаких ужасных историй по типу тех, что в изобилии ходили по Комптону. Не алкаши, не наркоманы, не пиздят его в кровь, и даже, вроде бы, не ебнутые. Мне в тот момент уже казалось, что это большая редкость, как выиграть в лотерею.
Ощущение того, что правильно и обычно ведь очень быстро меняется в зависимости от обстоятельств.
Дружить у нас, кроме как с Джеком, ни с кем особо не получалось, так что Серега здорово скрашивал одиночество. В той жизни, в отличие от романтических книжуль о той жизни, вообще мало верной дружбы. Все упоротые, или ищут, как бы упороться, часто срываются, много дерутся, пропадают и снова появляются. А я мечтал о маленькой стайке, потому что окончательно превратился в зверька.
Серега, конечно, был первым кирпичиком.
Второй кирпичик мы тоже встретили на вокзале, и это, Господи, удивительная история.
Помню я тогда недавно подрезал классный плеер, купил пару дисков "Многоточия" в ларьке и слушал с большим восторгом. Да-да, Господи, весьма печально, что можно слушать «Убей барыгу» и все равно, в конце концов, стать барыгой.
И вот мы с Вадиком бродили по вокзалу. Я засунул в уши наушники и читал Вадику рэпчик.
— Хип-хоп эстеты, волосатые, тупые рожи, кривят ебло при виде всех на себя непохожих, может не стоило о них, гнилая вроде тема, но коль читать о "Хеннесси" и шлюхах в роковое время...
Тут Вадик заржал. А смеялся он, как тебе известно, редко.
— Чего? — спросил я.
Вадик сказал:
— О "Хеннесси" и шлюхах. Да-а-а.
Я сказал:
— Тебя слово шлюха рассмешило?
— Не. То, что ты читаешь о "Хеннесси" и шлюхах. Это смешно.
— Иди в жопу. Песня не о том. Это как бы стеб над теми, кто об этом читает, а надо читать о социальных проблемах.
Вадик стал рыться в моем рюкзаке.
— Поставь "Щемит в душе тоска". Это душевно. Типа если бы ты умер.
— Ну спасибо.
Я переставил диск и принялся искать нужную песню, щелкая по серебристым, замацанным кнопкам. Вадик взял наушник, но почти тут же его его бросил.
— Гля.
— Ну чего?
— Там ангел.
— Ебанулся?
Тут следует вернуться немного назад. Помнишь, я вытащил у тетки календарик? Машинально я сунул его в карман и достал как-то очень нескоро, а когда достал — дико офигел. Календарик был ровно в стиле тех, что коллекционировала мама. Мы где-то давным-давно забыли ее коллекцию, может, у Игоря или раньше, а этот календарик словно сам решил к нам вернуться. Я отдал его Вадику, а Вадик жутко к нему прикипел.
Календарик был сначала усыпан блестками, но Вадик так его замызгал, что почти все блестки уже слетели. На фоне высоких сугробов под яркой звездой стоял там паренек в белом балахоне и с красивыми птичьими крыльями.
Точно такого календарика у мамы не было. Но был с десяток похожих, и потому Вадик постоянно на него смотрел.
— Вон там, видишь?
Под желтой вывеской "Товары в дорогу", как под яркой звездой, и правда стоял светленький, щуплый, ангельский паренек. Из-за цвета вывески он был как бы весь в золотом сиянии.
— Это ангел с календаря, — сказал Вадик. — Если мы ему не поможем, то попадем в ад.
— Чего? Обычный домашний пацан. Небось мамку ждет.
Я хотел вернуться к своему плееру, но Вадик повторил:
— Надо ему помочь.
— Сейчас тебя мамка его шуганет, еще и ментов позовет.
— Да он один.
Я поплелся за Вадиком, чтобы, в случае чего, помочь ему побыстрее оттуда свалить. Таким образом, Господи, я встретил первого в своей жизни детеныша ангела. Я тогда еще не знал, что из него вырастет архангел, выглядел он щупло, бледно и несчастно.