- Чтобы служить вам, господин, – словно заученное, повторил я.
- Чушь! Ты остаешься здесь ради денег, власти, потому что тебе что-то понравилось, потому что у тебя нет иного выбора, но явно не для того, чтобы служить мне. А даже если это и так, то ты полный глупец!
- Почему? – Возмутился я, и резко поправил себя. – Господин…
- Я отдам тебе все, все это, если ты дашь мне возможность поваляться на траве, пожевать буханку свежего хлеба, ощутить теплоту объятий…
- Это такие мелочи, господин.
- Это такая роскошь! – Поправил меня Эмиль. – Наверное, тебе рассказывали, что все, к чему бы я ни прикоснулся, превращается в золото.
- Да, господин.
- Но ты не видел, как это происходит. Подай мне свой носовой платок.
Я достал платок из кармана и сделал два больших шага.
– Аккуратнее, – поправил он, – одно твое неловкое движение, и ты превратишься в золото.
Я осторожно поднял платок над его рукой и отпустил прямо ладонь. Невероятно, но чуть краешек платка задел руки господина, он превратился в золотой и с грохотом упал на пол.
Именно так произошло наше знакомство.
2
Эмиль был очень щедрым человеком, точнее он просто не знал, да и не хотел знать цену золотым вещам. У него были иные ценности в жизни. Я стал дворецким и, знаешь, ни разу не пожалел об этом. Эмиль - не было его настоящим именем, каждые полвека ему приходилось менять имя. Он делал это следующим образом: просил своего дворецкого открыть именную книгу, задавал число и строчку. Так мой отец в свои двадцать нарек его Эмилем. Если ты думаешь, что ему повезло, то ошибаешься. Его тяготила жизнь, и он пытался несколько раз покончить с собой, но все напрасно. Как-то я спросил его: «Господин, сколько вам лет?» - Он улыбнулся и ответил мне: «Мой отец был одним из первых герцогов на этой земле». А после добавил: «Достаточно, чтобы мечтать о смерти». Ты спросишь, наверное, почему он хотел умереть? От невозможности жить.
Эмиль не мог носить никакую одежду: любая ткань превращалась в золото и застывала на нем. Он не мог принимать ванную: превращалась в золото вода. Нашего господина мы мыли так: две гувернантки с щетками на золотых палках вставали по краям, включали душ. Каждую минуту приходилось менять насадки, причем успеть поменять их до того, как они прирастут к палке, и не поранить господина. За пять минут меняли более двадцати щеток. А капли воды, что стекали с него, на полу превращались в жидкое золото. Когда речь заходила о приеме пищи, Эмиль под разными предлогами отказывался от этого процесса. Как он говорил сам: «Это просто унизительно». Дело в том, что вся пища тоже становилась золотой до того, как он ее успевал укусить. Мы придумали довольно неприятный способ: золотую трубку Эмиль вставлял в рот до самого горла. У обычного человека это вызвало бы рвотные приступы, но Эмиль уже привык к такой процедуре и сумел приучить организм сдерживаться. В нее заливали разогретую жидкую смесь - пюре или суп. Заливали понемногу, чтобы он не захлебнулся. Только таким образом он питался, еда попадала намного быстрее и не успевала превращаться в золото.
Господин опасался незнакомых людей, боялся, что над ним начнут делать различные опыты, ставить эксперименты, а еще хуже, посадят в какую-нибудь дыру и будут использовать как источник неиссякаемого золота.
Единственным развлечением его было чтение книг. Если быть точным, я читал ему вслух книги, а он лежал на холодном диване, закрывал глаза и мечтал. Несмотря на свой возраст, он не знал многих вещей: ни разу не видел моря, многих животных, зданий. Ему было в диковинку слышать про столовые и библиотеки, он слушал, как маленький ребенок, про кузнецов и плотников и мечтал увидеть все это вживую. Мы часто и подолгу беседовали, из его уст все время вырывалось: «Когда-нибудь…». Он верил и никогда не сдавался. Лишь иногда бывал в унылом настроении.
Однажды Эмиль упал и поранил руку, в первые секунды из раны полилась кровь, он заплакал. Только плакал от счастья, побежал со слезами на глазах ко мне показать рану, но к тому времени уже не было ни раны, ни шрама, только небольшая золотая полоска, что, как короста, отвалилась. А он кричал воодушевленно: «Там была кровь! Веришь! Там была настоящая кровь! Я человек! Я человек!». Потом Эмиль начал сочинять стихи и рассказы. Я записывал все, что он говорил. В основном, это была философия на темы о мире, о месте в нем человека, о значимости людей. Но иногда он писал про закаты и рассветы, про неведанные дали и его собственные путешествия в кузнецы и столовые. Он представлял, как ездит по свету. Я смеялся над его рассказами, для меня они были смешными, а для него… это было мечтой… Мечтой всей его жизни.
3