Все началось с прогресса. Буквально за двадцать лет мир полностью изменился, развитие технологий шло огромными темпами. Я в тайне от своего господина, зная его «горячую любовь» к ученым, собрал команду, в которую вошли лучшие и в чем-то безумные люди. Когда они услышали то, что я от них требую, они посмеялись, но алчность толкает людей на все. Услышав цену, они прекратили смеяться. Я все делал анонимно, через разные адреса проверял готовую продукцию - восемьдесят неудач! Ткань, что делали эти ученые, все равно превращалась в золото. И вот, наконец, повезло!
Я подошел к Эмилю в один из обычных дней, он увлеченно смотрел телевизор - такая возможность познать мир!
- Господин, – сказал я, сделав небольшой почтительный поклон.
- Опять ты за старое! Посмотри, какой век. А ты господин – господин!
- Наденьте штаны, господин. В этот век ходить без штанов неприлично, – очевидно Эмиль посчитал это издевкой, но, не ожидая ответа, я бросил в него штаны. С необычайной скоростью он откинул их в сторону… Выпучил глаза, раскрыл рот:
- Они… они не золотые?!
- Не все в этом мире золото, господин.
- Они не золотые!!! – Он соскочил, подбежал, схватил и зарыдал. Он кричал и рыдал. Я положил оставшийся комплект одежды на диван и оставил его одного.
Через некоторое время сияющий Эмиль в поисках меня влетел на кухню.
- Ну как?! - спросил он, вертясь по сторонам. Костюм сидел замечательно.
С огромными усилиями и по неизвестной мне технологии ученым удалось сделать пару комплектов одежды, куда входили пиджак, кофта, брюки, рубашка, футболка, кожаные перчатки. Все остальное по-прежнему превращалось в золото. Но теперь это было такой мелочью. Правда пока он все равно не мог выйти на улицу, зато у него не умирала надежда.
Чуть позже инженеры смогли смастерить автомобиль полностью из золота.
И вот в первый раз Эмиль вышел на улицу. Земля под ним превращалась в золото. Он сел в машину на заднее сиденье, я вперед, поехали. Нашей первой небольшой поездкой люди, естественно, были шокированы, поэтому после мы ездили только с кортежем и в сопровождении. Пресса писала, что мы «зажрались». Заголовки пестрили: «Первый в мире миллиардер на золотом автомобиле!» - Зависть, восхищение, подражание. После нас в мире еще несколько миллиардеров купили себе золотые машины. Мы выпустили несколько сборников его стихов и рассказов. Эмиль стал не только знаменитым миллиардером, но еще и романтическим писателем. О нас узнал весь мир.
Теперь у нас появилась возможность путешествовать. Эмиль никогда не выходил из машины, но и этих впечатлений хватало. Журналисты думали, что у Эмиля клаустрофобия, боязнь людей, что он страшный и плели прочую ерунду. Но Эмиль не обращал на это никакого внимания. При желании мы могли скупить всю прессу во всем мире. Но Эмиль этого не хотел, все деньги он вкладывал в благотворительность.
Ему стали писать поклонницы. Поначалу он отвечал каждой, и ему нравилось, а вскоре он осознал, что все это из-за славы и денег, и прекратил переписки.
Но однажды, проезжая мимо городского парка, Эмиль увидел плачущую девушку. После он в своей комнате долго ходил из угла в угол, а потом впервые в жизни приказал мне разыскать эту девушку и выяснить о ней все.
4
С нашими возможностями это не составило труда. Эмиль, как никто другой, умел чувствовать боль людей. Удивительно, что делал он это безошибочно. Ее звали Аими. Интересное имя, означающее «очень любима», однако жизнь у нее сложилась в корне наоборот. Одна, тяжелобольная и бесплодная. Вы можете представить, что должна чувствовать несчастная девушка? Эмиль сам написал ей какое-то письмо, я отвез его ей и тайком подбросил.
Она долго не отвечала. Эмиль не находил себе места, ходил из угла в угол. Две недели не было никаких известий, а потом пришел ответ. Он попросил меня вскрыть конверт и положить его на стол. Я так и сделал. Как я уже сказал, писал Эмиль сам. Он изощрился использовать ручку, насаживал ее точно так же, как и мы насаживали щетки для мытья на палки. Единственное, что он просил меня сделать, так это положить листок на стол, принести новый и потом сложить все в конверт. Их переписка стала такой бурной, что порой Эмиль исписывал пять-шесть листов для одного письма. Хотя я поначалу думал, что он пишет ей свои чудные рассказики, но когда он продиктовал мне очередное свое творение, я понял, насколько ошибался.