Некоторое время еще слышались какие-то шорохи, потом и они стихли. Страшно стало Косте. Не любил он оставаться один. Да и как себя вести, не знал. Упал он за поребрик, поросший травой и чертополохом, и вперился в дорогу и левый склон холма. Вначале его сильно смущал экскаватор. Он боялся, что из-за него снова кто-нибудь вылезет. Так боялся, что пропустил группу то ли из двух, то ли из трех человек справа. Конечно, они не были дураками и на рожон не полезли, а пробирались перебежками вдоль трассы, используя для маскировки всю ту же брошенную технику и остатки ларьков, а также прятались за толстенными тополями. Вначале Костя никак не мог поймать никого на мушку. Только он приноравливался, как человек перебегал и прятался за дерево или за иное укрытие. Но Костя обратил внимание, что перед, тем как выбежать из-за дерева, человек выставлял перед собой дуло автомата. А автоматики-то М16 у них были подлиннее АК-74М, и этот факт многое значил. Поэтому Костя прицелился с упреждением на один корпус. Как только человек в черном показал ствол М16, выстрелил короткой очередью из трех патронов. И попал. Завалил. Даже криков не было. Только суета в траве. Костя еще раз пульнул туда для порядка. После чего группа в черном затаилась и больше не двигалась. Зато на гребне появились двое и в наглую стали расхаживать там, демонстрируя, какие они смелые. Хотел Костя их снять, да внутренний голос подсказал, что не стоит. Может, это и не люди вовсе? Ведь недаром же они его провоцировали? Недаром. Да и Бараско молчал. Ведь где-то он сидит и наблюдает? Уж он бы не упустил такого шанса. Костя надеялся, что Бараско все продумал и не бросил его на произвол судьбы.
Вдруг он краем глаза заметил шевеление в котловане, и волосы у него встали дыбом: по дну его бродил голый по пояс гигант. Горы мышц облепляли его торс, а руки походили на витые канаты. «Дантай», догадался Костя и понял, что против такой силы ему не продержаться и минуты. Стал он пятиться, как рак. А «дантаю» вроде бы этого и надо было. Только Костя шевельнулся — он навострил эльфические уши и повернулся в его сторону. Замер Костя — замер и «дантай». Зато поперли те двое, которых Костя не прищучил. Только он в их сторону повернул ствол, как «дантай» определился с направлением и пошел прямо к Косте. Лицо у него было огромное, с гипертрофированно развитыми чертами: огромный нос, развитые надбровные дуги и глубокие складки вокруг рта. Все, понял Костя, мне капец, и стал пятиться быстрее. Только у него ничего не вышло. Не мог он оттолкнуться от земли. Не получалось, потому что тело сделалось невесомым, как в полете во сне. Каким-то чудом ему удалось зацепиться за край железобетонного блока, подтянуться и спрятаться за него. Только после этого он снова обрел вес и сразу вспомнил о «куни-кори» — антигравитаторе. Получалось, что «дантай» владеет этим самым антигравитатором и пользуется им, чтобы не дать противнику убежать.
В запасе у Кости было всего-то секунд пять-десять. Поэтому он высунулся с другой стороны железобетонного блока и влепил «дантаю» почти в упор сорокамиллиметровую гранату из подствольника. Только зря он это сделал — с «дантаем» ничего не произошло. Граната не взорвалась, а просто пролетела сквозь него и «пыхнула» в котловане. А «дантай» уже перешел середину дороги, и осталось ему-то пройти всего метров десять. Но он их не прошел — не получилось у него, не вышло. Гигант вдруг стал бледнеть, фигура его потеряла прежние очертания, и в тот момент, когда он почти добрался до Кости и тот вновь ощутил действие антигравитатора, «дантай» вдруг сделался совсем прозрачным и растворился в воздухе, будто его и не было, а Костя шлепнулся на землю.
Собственно, после этого все и закончилось: те двое на гребне куда-то исчезли, а те, которые перлись вдоль дороги, видать, предпочли ретироваться, ибо кое-что сообразили раньше, чем Костя. Рядом же беззвучно, как дух, возник Бараско.
— Фу-у-у… — вытер он мокрый лоб, — едва успел.
— Е… твою мать! — выругался Костя. — Я здесь воюю…
— Ладно, ладно, — примирительно сказал Бараско, пряча глаза.
— Я говорю, что я воюю…
— Отлично! — сдержанно похвалил Бараско.
— Я говорю…
И тут до него дошло. А ведь меня использовали, как живца, понял он, тем более, что Бараско без утайки вышел на дорогу и вернулся, держа в руках хабар — «куни-кори», антигравитатор, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор.
— Так ты из-за этого?.. меня?.. — Костя едва не впал в истерику.
Он был готов к чему угодно, но только не к такому предательству. Не укладывалось у него это в голове. Он все еще думал, что все люди братья. Даже на телевидение его так не подставляли, хотя бывало, конечно, всякое. «Чем интеллигентней народ, тем умнее он пакостит», — учила его мама.