— Чем? — испугался Давыдов.
— Есть у русских такая секретная инфекция.
— Какая?! — еще больше испугался Давыдов.
— Один раз водки выпьешь с ними, и уже не можешь отвыкнуть.
— Да, я тоже заметил, — добродушно признался Давыдов. — Тяжело было расставаться с папой-негодяем. Бросил нас, не захотел взять с собой в Россию. Мама теперь хочет отомстить.
— В этом-то все и дело. Ладно, заплатим тебе побольше!
— Вот это хорошо! — обрадовался Давыдов. — Это по-деловому. А то я эту любовь к отчизне не очень-то люблю без денег.
— А что третий?! — скрывая брезгливость, перебил его незнакомец.
— Третий самый коварный. Мы его еще не раскусили. По виду мальчишка. Я у отца таких навидался. Он может быть спецагентом. Маскируется под вчерашнего студента. Я думаю, что он фанатик из молодых патриотов.
— Да, с этим сложнее. Путинское наследие. Мы узнали. Три дня назад здесь неподалеку союзники уничтожили группу московских журналистов. Наверное, он оттуда?
— Наверное, — согласился Давыдов и шмыгнул носом. — Может, допросить?
— Нет, не надо. Операцию сорвем. Дело важнее. Если он просто журналист, то тоже неплохо. Подбросишь ему вот эти корочки ГРУ. У него, должно быть, куча родственников в столице. Мы с ними поработаем. Даже лучше. Шума будет до небес.
Незнакомец передал Давыдову красную книжку:
— Положишь ему в портмоне.
Незнакомец повернулся. Наконец-то Костя его разглядел: был он в армейской форме цвета хаки. На правом плече у него красовался нашивка с полосатым американским флагом. Подстрижен он был под «пустынного краба».
Эх, жаль автомат оставил в телеге, подумал Костя, и они, не сговариваясь, стали отползать.
— Вот сукин сын! — выругался Бараско, когда они подбежали к лифту. — Подставить нас решил! Продал америкосам! Ну ладно. У меня план есть!
— Какой? — спросил Костя.
— Потом узнаешь.
Все подводы уже были загружены. Давыдов, как заправский счетовод, пересчитывал контейнеры.
— У вас «дровосек»? — спросил он, делая пометку в журнале.
— Еще пара «вихрей», — ответил Бараско, зевая и переворачиваясь в шуршащем сене на другой бок.
— Теперь уже недолго, — сказал Давыдов. — К вечеру следующего дня приедем к Краю мира.
И действительно, весь день они тряслись в телегах. Костя уже и бежал рядом, и выспался до состояния вечного бодрствования. А Бараско, знай себе, дрых да дрых в сене между контейнерами. Где же его план? — недоумевал Костя. Мы почти доехали. У капитана спросить, что ли? Но Березин был сосредоточен и неприступен, как гора Джомолунгма. Он сидел, свесив ноги, и что-то писал в блокноте, порой бессмысленным взглядом озирая пейзажи.
Вначале ехали горами, которые постепенно сменились ковыльной степью. Становилось жарковато. Костя снял маскхалат и ехал в одной тельняшке. Бесчисленное количество раз преодолевали броды. Костя даже успевал искупаться. Давыдов приходил и смотрел на них. Но Бараско еще раньше приказал, во-первых, спрятать оружие так, чтобы оно не мозолило глаза, во-вторых, капитану ничего не говорить, а в третьих, вести себя так, словно ничего не случилось.
Возница вначале держал ушки на макушке, прислушивался к их разговорам, а потом, убедившись, что они говорят исключительно о женщинах, хабаре и еде, стал задремывать и просыпался лишь, когда надо было взмахнуть кнутом.
Степи перешли в болота. Незаметно похолодало, и Костя оделся. Началось криволесье. Куда ни глянь, везде торчали маленькие чахлые сосенки. Под ногами стелился мох. Болота белели пушицей. Все чаще колеса телеги с треском наезжали на валуны. Костя с тревогой поглядывал на контейнер с «дровосеком» — как бы не растрясся?
На берегу реки сделали привал. Давыдов пригласил их к своему костру. Наловили рыбы: хариусов и линьков, нажарили грибов. Выпили самогонки, обильно поели и легли спать. Утром — снова в путь. Костя, который имитировал сон, уснул в самом деле и проснулся, только когда его заели комары. Вечерело. Телеги двигались сквозь тайгу. Колея была старинная, выбитая колесами в скалах. Проехали пару брошенных хуторов, от которых остались одни стены, поросшие березами. В глубоких колодцах стояла кристально свежая вода. Маленькие аккуратные баньки готовы были принять желающих попариться. Смородина и малина гнулись от зрелой ягоды. Но людей не было.
Возница не знал, кто здесь жил, и на все вопросы пожимал плечами:
— А кто его знает?.. Бесы, наверное? И эти, как их, духи!
Черт его знает! Тупой он, что ли? — удивлялся Костя. Не знает родных мест. Вот тогда-то Бараско и проснулся. Спрыгнул с телеги. Размялся и принялся что-то втолковывать капитану, приговаривая: