Вот мастеровые выгрузились на берег. А вот они уже поставили Нильсу-Мартину дом — большой дом под черепичной крышей, на каменном основании, с погребом и пристройкой. Фрёкен Изелине, его нареченной, отведена отдельная комнатка. Она редко показывается в городке, но слухов о ней ходит немало. Жена фогта, у которой фрёкен Изелина жила попервости, своими глазами видела ее ларец: в крышку вделано зеркальце, и набит он жемчугами и рубинами. А у самой фрёкен тело как у змеи, каждый божий день она укладывается на ковер и давай извиваться. То свернется кольцом, то пройдется на руках, вскинув над головою ноги. Словом, такое вытворяет, что не знаешь, куда и глаза девать. Жена фогта фрёкен Изелину не жалует, хотя на людях та держится пристойно и скромно, кутается в свой длинный плащ и все больше помалкивает. Мариус уверен, что фрёкен Изелина — знатная дама, которую похитили морские разбойники, а дед спас: он взял на абордаж их корабль и отрубил капитану голову. Ну а многие склоняются к тому, что Нильс-Мартин подобрал эту самую фрёкен в столице, и камешки свои она заработала, раскорячивая ноги перед важными господами. И никакая она ему не нареченная, а просто-напросто полюбовница.
В боковой пристройке нового дома обосновались господа Хокбиен. Они теперь ведают долговой шкатулкой, которая порядком прискучила пошлиннику, и с величайшей аккуратностью учитывают приход и расход. Деньги они дают в рост. Больше сроку, больше и росту. А кто не в состоянии расплатиться, у того идут с торгов дом или лодка. Господа Хокбиен и тут предлагают свои услуги. Все упорядочено и соответствует букве закона.
Нильс-Мартин забирает на Острове силу. Он в чести даже у тех, кто разорился. Ведь работы хватает всем, хоть гнуть спину на чужих и несвычно. Остров гудит, как пчелиный улей. Перекапывают дюны, обкладывают их дерном. Ближе к морю высаживают волоснец и осоку, чтобы удержать песок. А на самом берегу хлопочут скупщики, нанятые Нильсом-Мартином, они обмывают сделки и сулят хорошо заплатить тем, кто возьмется перебрать рыбу, чтобы не теряя времени отправить ее на материк.
Однако Нильсу-Мартину кажется, что дела подвигаются слишком медленно. Он созывает рыбаков у себя в новом доме. Руфус подает на стол водку и пшеничный хлеб. Подталкивая друг дружку под локоть, рыбаки неторопливо рассаживаются. Они не привыкли к этакой спешке. Но, может статься, Нильс-Мартин говорит путное: заманчиво построить мол возле Западной бухты, да и на больших новых лодках можно уходить подальше, туда, где водится много рыбы. Они продолжают толковать об этом и в трактире у Нильса-Анерса.
Нильса-Олава среди них нет. Он сидит в кузнице и предается мечтам о лодке, что ходит под водой и по воздуху.
Глава пятнадцатая
Кузнец расправляется с господами Хокбиен
Минуло лето, а за ним и осень. И вновь пришла зима, на этот раз самая обыкновенная: падал снег, потрескивали морозы, отпускало, а потом все повторялось сызнова.
Как‑то вечером Нильс-Олав повстречал на берегу отца. Тот рассеянно кивнул ему и хотел пройти мимо, но Нильс-Олав схватил его за руку и попросил обождать. Разогнаться‑то он разогнался, а дальше — никак: он стоял перед отцом, тиская его рукав, заикался и яростно супил лоб. «Охолони‑ка маленько, — сказал Нильс-Мартин, выдернув руку. — Ты, верно, хочешь, чтобы я пришел в кузницу и взглянул, что вы там затеваете. А как ты думал? — слухом земля полнится. Ладно, днями приду, может, даже и нынче вечером». С этими словами он направился к одному из скупщиков, а Нильс-Олав так и застыл на месте: именно об этом он и намеревался просить.
Семь вечеров кряду Нильс-Олав проторчал в кузнице. На восьмой в дверь постучали. Мариус, завидя гостей в окно, кинулся открывать. Первым на пороге появился Нильс-Мартин, за ним — фрёкен Изелина, последними — господа Хокбиен; они попытались одновременно протиснуться в дверь, но застряли и вошли бочком, дядя — выдвинув правое плечо, а племянник — левое.
«Так вот где вы прикладываетесь втихую», — бросил Нильс-Мартин. Он прошелся по кузнице, потыркал ногою молот, подергал цепь и наконец соизволил усесться за стол, напротив Нильса-Олава. Фрёкен Изелина устроилась на деревянной колоде у горна. Она закинула руку за голову, в отблесках пламени рука ее изогнулась змеей. Кузнец не сводил с фрёкен Изелины глаз, хоть и топтался возле господ Хокбиен, которых невозможно было оттащить от горна, — еще немного, и они нырнули бы туда с головой. Господа Хокбиен о чем‑то перешептывались. «Интересно, — бормотали они. — Чрезвычайно интересно. Чем же это вы занимаетесь, господин кузнец? Не поделитесь с нами секретом?»