Кузька был прав, подумал Тимур, когда Марина все-таки вырвалась от него и выскочила за дверь. Кажется, я уже много лет упускаю в своей жизни самое главное!
Он совершенно не умеет целоваться, думала Марина, прижимая ладонь к губам, будто боясь растерять весь жар поцелуя. Не умеет! Удивительно!
Она добежала до кладовки, где хранились канцелярские запасы и всякий хозяйственный инвентарь: ведра, швабры, халаты для уборщиц и запасные – для студенческих субботников. Руки дрожали, и она никак не могла попасть ключом в замочную скважину, а когда попала, не могла вспомнить, в какую сторону ключ поворачивается. То есть, она, конечно, помнила, что поворачивается он по часовой стрелке, но он не шел, а в другую сторону – не отпирал замок. Попробовав и так и сяк, Марина нажала на ручку, и дверь подалась. Подалась и вдруг распахнулась, что-то большое, грузное, будто тяжелый мешок, вывалилось из кладовки, Марина отпрянула, а потом завизжала так, что в окнах коридора задребезжали стекла. А Тимур Каримов, успевший раздеться до плавок, выскочил из кабинета.
Ногами в кладовке, а головой и раскинутыми руками в коридоре на полу лежал проректор по хозчасти Борис Борисович Давыдов. Лицо его было серым, остановившиеся глаза – стеклянными. Мертв он был уже давно.
– Молодец, – усмехнулся Николай, окинув Тимура взглядом. Каримов пришел в ужас: он только сейчас заметил, что так и остался в одних плавках и мокрых носках. А ведь он ограждал место преступления, вызывал милицию, утешал Марину, и, – Боже мой, какой кошмар! – объяснял, что случилось, прибежавшей вахтерше. Поил ее, осевшую от страха на пол прямо в коридоре, валокордином. Валокордин принесла Марина, на удивление быстро сумевшая взять себя в руки.
Когда Каримов натянул на себя мокрые джинсы и рубашку и вернулся к кладовке, возле трупа уже вовсю работала опергруппа и эксперт. Николай разместился со своей потрепанной кожаной папкой в пустой аудитории неподалеку.
– Я это… Промок просто, – пробормотал, входя, Тимур. – Ничего у нас с ней не было.
– С кем? – не понял Савченко.
– Что?
– Слушай, не морочь мне голову, – отмахнулся оперативник. – Еще бы пятнадцать минут, и я б сменился.
– Извини.
– Тим, зря мы твоего брата не добили. В смысле – не докололи. Может статься, тот, кто его не убил на стройке, дошел сюда и потребность в убийстве реализовал здесь. Хотя, все это так, домыслы.
– Не может же быть в один день два нападения так близко – и нападали два разных человека!
– Может, Тим. Девушку зови. И братца своего мне завтра вынь и положь.
Тимур позвал Марину и, проводив ее в аудиторию, все стоял под дверью и никак не мог уйти. Тревожно было почему-то оставлять ее с Николаем. Каримов понимал, что ревновать глупо, но справиться с собой не мог. Один раз, первый раз в жизни поцеловав девушку, татарин по крови Тимур Каримов почувствовал себя собственником. В нем моментально проснулась восточная горячность и беспричинная ревность. Только убедившись, что Савченко усталым голосом задает Марине самые обычные, касающиеся только происшедшего вопросы, Тимур почти со спокойной душой ушел, наконец, от дверей.
Эксперт Андрей с замечательной и значимой для него фамилией – Стаканов сидел на ученическом стуле и, пристроив на коленях блокнот, уже записывал результаты осмотра.
– О, Тимка, на, рулеткой замеряй от сих до сих, – велел он и ткнул ручкой откуда и докуда замерять. От макушки трупа до дверного косяка кладовки.
Натягивая рулетку, Тимур заглянул в лицо Давыдова. По-прежнему открытые глаза его равнодушно смотрели в потолок. Лицо было одутловатым и серым, губы – синие. Выражение лица было таким же, как всегда: чуть лукавым и высокомерным, глуповатым и алчным. Тимур его редко видел в университете и знал только в лицо. Давыдов всегда был для студентов какой-то полустертой фигурой.
– Его задушили?
– Нет, – отозвался Стаканов, – ты что, не видишь? Ножевое.
– Не вижу, – удивился Тимур. – Крови-то нет.
– Да ты в подсобку загляни. Там ее полно.
Тимур обошел труп и заглянул в кладовку. Крови, уже почерневшей и запекшейся, было действительно много. Парень про себя отметил, что растерялся, повел себя непрофессионально и даже издали не заглянул с самого начала в помещение, откуда вывалилось тело убитого. И потом – вот же, весь низ двери заляпан кровью. Конечно, в коридоре темновато, да и в кладовке Марина свет включить не успела. Только сейчас эксперт щелкнул выключателем, когда с пластмассы уже сняли отпечатки пальцев.