Митька помолчал, потом буркнул:
– В Москву.
– В Москву. Это огромный город. Ты там заблудишься через полчаса, тебя очень быстро подберут. Хорошо, если менты, они тебя назад в детдом вернут. А если нищие или сутенеры? И заставят они тебя со здоровенными мужиками спать или в метро деньги клянчить.
– Я знаю Москву, – спокойно сказал Митя Гуцуев. – Я там жил.
– С матерью?
– Нет. Не с матерью. Уже потом. Не очень долго. Я больше знаю, я сильнее и умнее, чем вы все думаете.
– Ладно-ладно. Верю. Но даже, если ты справишься и не заблудишься, куда ты двинешься дальше? На юг? На север? Куда?
Митя молчал.
– Тебе же обещала моя мама, что поможет. Ну, дай ты ей время. Знаешь, Мить, она всегда выполняет все свои обещания. И у нее есть влиятельные друзья. Они помогут, они обязательно что-нибудь придумают. Только дай время. Договорились?
– Сколько?
– Не знаю. Хоть сколько-нибудь. Хоть полгода. А лучше – год.
– Нет, – покачал головой мальчик. – До осени.
– До осени мало, Мить.
– До осени.
– Ладно, хоть так. И не ходи больше на эту чертову стройку. Зачем ты все туда лезешь?
– По делу.
– Завязывай ты с этими делами, Мить. Не ровен час, еще на кого-нибудь набросишься, тогда уж тебя менты точно в камеру упекут.
– Это ты на меня набросился, а не я на тебя, – стоял на своем Гуцуев. – Ты чего, правда не помнишь?
– Нет, – пожал плечами Кузя. – А ты точно не врешь?
– Не вру.
– Ничего не помню.
– Может, ты и есть маньяк? – усмехнулся Митька. – Убиваешь и не помнишь.
– Да ну тебя!
Кузя вышел из изолятора и растерялся, забыв даже, куда надо идти. Он тупо смотрел на термометр, который так и не поставил Митьке.
Не могу я быть убийцей, думал он. Или могу? Я же не помню, как напал на Гуцуева. Или я не нападал? Голова гудела, как пустой котел. Да нет же! Не мог он убить проректора в университете. Раз у Митьки алиби, то у него – тем более. Он же сидел в это время связанный у теплотрассы на стройке. Тьфу, бред какой!
Глава 29
– Да не хочу я об этом писать! И не имеет это отношения ни к моему отделу, ни к нашему журналу вообще.
– Маша, ты повторяешься, – погрозил пальцем Коробченко.
– Валерий Александрович, – взмолилась Рокотова, – мы пишем о политике, экономике, о науке, на худой конец…
– Слушай, до чего ты докатилась? Разве можно про науку говорить: «на худой конец»? Ладно, шучу. Маш, ну кому еще писать об убийстве проректора, как не тебе? Это же твой сын обнаружил труп.
– Не мой сын, а его подруга.
– Да какая разница! Он там был. И ты там была, и не только после обнаружения трупа, но и с утра, когда трагедия, так сказать, только назревала. Точно? Была или нет?
– Была, – сдалась Маша.
– Иди пиши.
Она поднялась.
– И вверни что-нибудь эксклюзивное, прямо от милиции.
Рокотова снова села за стол напротив главного редактора.
– Избавьте меня от этого. Очень вас прошу, избавьте.
– Да какая муха тебя укусила? – рассердился Коробченко. – Можешь ты мне внятно объяснить?
– Могу, – вздохнула Маша. – Понимаете, я согласилась помочь ректору университета перспективных технологий выиграть выборы. И совершенно не в моих интересах выдавать сейчас материалы, которые могут ему на выборах помешать. Давыдов, которого вчера зарезали, был его единственным настоящим и верным соратником. Не без выгоды для себя, но хоть как-то. Теперь Садовский остается вообще без прикрытия, у него надежда только на меня. И вдруг я делаю материал об этом убийстве… Что я там напишу, а?
– Правду.
– Так ведь, если я напишу правду, напишу, что бардак в университете, что там опасно находиться студентам и преподавателям, что Садовский ничего знать не хочет и решить не может, думаете, это поможет ему на выборах?
– Нет, – покачал головой главред. – Это утопит его окончательно.
– Вот именно!
– Вот именно. И это будет правильно и честно.
Он помолчал. Почесал карандашом кончик носа.
– Обещала она… Тогда напиши об этом убийстве так, чтобы оно обернулось на пользу твоему Садовскому. Намекни, что дело тут нечисто, и замешаны его оппоненты.
– Вряд ли это получится, – задумалась Рокотова, – но попробовать можно. Ладно, Валерий Александрович, я что-нибудь сделаю.
В тот день Маша Рокотова впервые воспользовалась своим служебным положением начальника отдела и, за час написав статью о вчерашнем убийстве, уговорила журналистку Дину Боеву поставить подпись под материалом.