Руся был самым шустрым из троицы. Самым гордым. Когда в их закуток на кухне зашел здоровенный мужик и походя пихнул Руську ногой, тот подскочил и всадил крохотный ножичек в ногу обидчика. Мужик взвыл и швырнул Руську об стену так, что мальчик мешком сполз вниз, оставляя кровавый след на серой штукатурке. Митя и Костя с перепугу убежали. Больше Руслана они никогда не видели.
Прошло много времени. Много долгих дней, наполненных тяжелым трудом, болью и унижением. И однажды надсмотрщик повел Митю на хозяйскую половину дома. В большой комнате на низком диване, застланном ковром, сидел Митькин отец. Хоть мальчик и помнил его очень смутно, но теперь, когда воспаленные от постоянных слез по маме, по родному дому глаза так искали хоть что-нибудь близкое, он отца сразу узнал и бросился с плачем к нему на шею. Но отец не обнял мальчика, отстранил, сказал строго, что мужчины не плачут. Митя не должен плакать, потому что он воин. Но ведь войны-то никакой нет, возразил сын.
Тогда отец рассказал ему о войне, о том, что они – дети великого народа. И их священный долг – бороться за свободу своего народа и мстить за все беды и обиды, которые исходят от врагов, от русских.
– Русские отобрали у нас все, – говорил Мите отец, – веру, свободу, родную землю. Русские солдаты пришли в наши города и села, чтобы убивать стариков и детей, чтобы грабить наши дома, чтобы стереть наш древний народ с лица земли.
Не все, что говорил тогда отец, понял маленький Митя. Мало он понял. И, несмотря на такой юный возраст, не поверил. Как он мог поверить, что мама, бабушка, сестра или брат, все, кто был ему близок – враги и злодеи?
Гораздо больше он понял в лагере, куда вскоре отвез его отец. В горном ущелье, где днем было невыносимо жарко, а ночью нестерпимо холодно, где ветер рвал брезентовые палатки, словно пытался выдрать и вышвырнуть их отсюда, мальчишки учились быть ловкими и выносливыми, бесстрашными и беспощадными, учились убивать. И молились, молились, молились…
Митя стал понимать язык, который по-прежнему оставался для него чужим. Стал понимать, что должен умереть по воле Аллаха и по приказу командира. Стал понимать, что сбежать отсюда, из ущелья, ему ни за что не удастся, разве что броситься со скалы. Он видел, как сорвался вниз и разбился об острые камни мальчик чуть постарше него. Митя понял, что для побега придется выждать и выбрать более подходящее место и время.
Потом ему сообщили, что отец погиб. Полевой командир, в отряде которого сражался Шамиль Гуцуев, долго говорил мальчику, каким героем был его отец. Митя не понимал, он думал, что отца звали Сергеем. Командир сказал, что у Мити тоже есть другое, настоящее имя. Его зовут Магомет, так же, как пророка. Он должен быть достоин этого имени и памяти отца. Он тоже должен умереть во славу Аллаха. На следующий день Митю посадили в темный кузов грузовика между ящиками с мандаринами и куда-то повезли.
Мальчик стойко переносил духоту, спал на полу грузовика, ел мандарины и справлял нужду в ящик, высыпав из него фрукты. Никто не открывал кузов за весь путь ни во время движения, ни на остановках. Через несколько дней, когда машина остановилась, Митю выпустили из кузова. Они, наконец, приехали в огромный город. Это была Москва.
Почти целый месяц прожил Митя в Москве. Квартира была большая, но в ней все равно было очень тесно: так много людей тут жило. Мужчины и женщины, которые уходили, приходили, спали на матрасах, наваленных прямо на пол. Женщины готовили еду. Митю чистить картошку не заставляли, ни к кухне, ни к уборке не допускали. Это была обязанность женщин, а он – мужчина.
Ему дали хорошую одежду. Подстригли, велели мыться каждый день в ванне. Митя уже успел забыть, что это такое. Кормили вкусно и сытно.
Целыми днями он вместе с парнем, назвавшимся Эдиком, гулял по городу. Чаще они ходили по одним и тем же местам. Порой Эдик коротко приказывал:
– Смотри!
Митя смотрел. Он не знал, чего хочет от него Эдик, но старался запомнить дворы и подворотни на случай возможного побега. Ведь придется где-то прятаться. Для побега нужны были деньги. Митя, улучив момент, вытащил их из куртки Османа. Денег было много, мальчик взял треть, а остальное засунул под матрас, на котором спала девушка Лейла. Деньги нашли, Лейлу избили. Она не оправдывалась и не сопротивлялась, покорно принимала побои. Мите было ее жаль, но другого способа отвести от себя подозрения в краже он не нашел.