Но в течение двух дней она не ослабляла свою бдительности, чтобы он не выводил ее из равновесия. Она играла свою роль, но каждое слово, взгляд и шаг производила с крайней осторожностью.
А теперь она ответила ему, взволнованная и счастливая.
— Привет, сладенькая моя, — поздоровался он в ответ.
— У нас на ужин горячие бутерброды с говядиной, — сообщила она ему и закончила: — С сыром.
— Звучит неплохо, Рок, но я опоздаю.
Наступила тишина, а затем разочарованное:
— О.
Бл*дь. Ему нравилась взволнованная и счастливая Рокки, он был совсем небольшим поклонником разочарованной Рокки.
— Колт зашел, нам нужно поговорить, — объяснил он.
— Гм... хорошо. Долго? — спросила она, и Колт зашевелился, Лейн посмотрел на него и увидел, что тот наклонился вперед.
Колт бросил блокнот перед Лейном, на нем были написаны слова:
— У тебя здесь чисто?
Лэйн перевел взгляд на Колта. Он говорил не о полах. Он говорил о жучках.
— Возможно потребуется какое-то время, — сказал Лейн Рокки, но его глаза не отрывались от Колта, когда тот кивнул.
Колт откинулся на спинку стула и выдержал взгляд Лейн.
Рокки поколебалась, потом ответила:
— Я возьму сэндвичи с собой, поедим по дороге.
— Отлично, детка, — пробормотал он. — Мне пора.
— Хорошо, Лейн. Передай Колту привет от меня.
— Пока.
Он захлопнул телефон, и Колт, не колеблясь, сказал:
— Здесь чисто?
— Чисто, — ответил Лейн, двигая телефон в руке, скользя им между пальцами от верха к низу, затем перевернул и сделал то же самое. — В чем дело?
— У нас проблема, — ответил Колт.
— С чем? — спросил Лейн.
— Сестра Шона, — произнес Колт, и брови Лейна поползли вверх.
— Сестра Шона?!
— У нее опухоль на гипофизе, — ответил Колт.
Это отстой. Шон был хорошим человеком, хорошим полицейским, новым детективом в департаменте, он был молод, его сестра была моложе, но все равно было ужасно, когда кто-то из близких болеет. Тем не менее Колту совсем не обязательно было выдавать Лейну эту информацию, значит у Колта была еще одна причина, сообщить Лейну об этом.
— Ты говоришь мне это, потому что...? — подсказал Лейн.
— Я говорю тебе это, потому что она доброкачественная, и она ее убивала, но вся эта история сказывается на ее гормонах. Ей всю жизнь придется иметь заместительную терапию, иначе она будет чувствовать себя дерьмово. Ей поставили диагноз, провели нейрохирургическую операцию, вырезали большую часть опухоли, но повредили железу. В этом нет ничего необычного, Шон говорит, что эта чертовая железа размером с горошину, маневрировать там нелегко. Они делали операцию через чертов нос. — Он покачал головой и продолжил: — Но железа работает теперь неправильно, и она не чувствует себя лучше. У нее двое детей, муж-придурок, который набросился на нее, как только она заболела еще до того, как ей поставили диагноз. Он ушел и больше не вернется. Теперь врачи говорят, что нужно сделать укол, она должна делать эти уколы каждый день, говорят, что эти уколы помогут ей встать на ноги, почувствовать себя лучше. Она не может работать, но работает неполный рабочий день, у нее нет сил, качество жизни — дерьмовое, ей нужно делать уколы.
— Ладно, Колт, и рассказываешь ты мне это потому что...? — повторил Лейн.
— Потому что, работая неполный рабочий день, ее страховка не покрывает всю сумму этих уколов, а они дорогие.
— Ты собираешь пожертвования для нее? — спросил Лейн, но знал, что это не так.
— Врачи говорят, что иногда требуется целых шесть месяцев, чтобы уколы действительно стали действовать. У нее хорошая работа, зарплата хорошая, но неполный рабочий день. Пока она не встанет на ноги, не вернется на полный рабочий день, не получит приличную страховку, ей нужна помощь, и эта помощь будет дорогой.
Лэйн уставился на Колта, а Колт уставился на него в ответ.