— Вижу, тебе не терпится сорвать вишенку, Райкер, так что мне неприятно говорить тебе, но я не в первый раз иду на подобное.
Райкер снова усмехнулся.
— Расстроен, бро.
— Ты можешь объяснить, почему вдруг стал моей лучшей подружкой? — спросил Лейн, не собираясь заходить в бар, чтобы встретиться с Райкером в одиннадцать часов вечера, парнем, которого он не знал, которому не доверял и который ему не нравился.
— Мне казалось, ты собирался уложить этого ублюдка, — объяснил Райкер.
Лейн не счел это достаточным объяснением, поэтому подсказал:
— И?
— И этот ублюдок думал, что ты его уложишь.
Лейн скрестил руки на груди и повторил:
— И?
Райкер наблюдал за ним целых пять ударов сердца, затем наклонился и произнес:
— И я знаю, судя по твоему лицу, что, если бы не было двух трибун, заполненных людьми, детей из двух футбольных команд, тренеров, судей и твоей женщины, на которую ты по особенному смотришь, ты уложил бы этого ублюдка, не колеблясь, не сдерживаясь. Этот парень сейчас бы дышал через трубочку. Я прав?
Он был прав.
Лейн молчал.
— На этот раз это был не твой сын, — продолжал Райкер.
Лейн молчал.
— У тебя есть контроль, и ты разделяешь мое представление о справедливости, — он откинулся назад и улыбнулся своей уродливой улыбкой, — своего рода как партнер.
— Отлично, — пробормотал Лейн, и Райкер добавил уродливый смех к своей уродливой улыбке.
Затем сказал:
— В одиннадцать, — и умчался на своем байке.
Лейн смотрел ему вслед, прежде чем прошептал:
— Бл*дь.
14
Страх темноты
Лейн завел Рокки в дом, и Блонди одновременно радостно накинулась на них обоих.
Рокки первая пришла в себя и отвела, почесывая за ушами, Блонди, прыгающую и радующуюся на кухню.
Лейн увидел записку на островке, даже не взял ее, чтобы прочесть, так как большие черные каракули можно было разобрать с другого конца комнаты.
«Ушел», вот и все, что написал Дэвин.
Лейн улыбнулся, глядя на записку, подошел к раздвижной стеклянной двери, отключил сигнализацию, всегда включающуюся для дверей и окон, он не использовал датчики в доме, так как собака повсюду бегала. Вытащил стальной стержень из двери и открыл ее. Блонди тут же потеряла интерес к Рокки и выбежала во двор.
— Скажи мне еще раз, почему, если тебе нужно уехать по работе, я не могу отправиться спать к себе домой? — Услышал Лейн, закрывая дверь, повернувшись к Рокки.
Они говорили о его поздней сегодня работе всю дорогу в машине. Ему казалось, что он убедил ее. Очевидно, что нет.
— Потому что достаточно людей в городе видели, что произошло сегодня на стадионе, а это значит, что большинство жителей города услышат эту новость еще до рассвета. После того как дерьмо произошло, они будут ожидать, что моя женщина проявит свою поддержку, а не будет спать в своей собственной постели, — повторил Лейн именно то, что говорил ей всю дорогу домой.
И снова он знал, что не убедил.
И снова она, казалось, не купилась на это, хотя в ее глазах появилось сомнение.
Она прикусила губу, потом заметила:
— Но моя машина стоит у моего дома, они не узнают, что я ночую у тебя.
Лейн подумал о Натали, а потом подумал о большом рте Натали.
— Узнают, — ответил он.
Она заметно занервничала и закричала:
— Лейн! Они так пристально не следят за нами!
Он отрицательно покачал головой.
— Ты ошибаешься, детка.
Она уставилась на него. Он выдержал ее взгляд.
Затем тихо сказал:
— Готовься ко сну, Рок.
— Лейн…
— В постель, сладкая попка, мне пора идти.
Она еще пару секунд пялилась на него. Затем сдалась, и Лейн понял это, потому что она вздохнула громко и тяжело, и с важным видом направилась к лестнице, поднялась по ней.
Лейн смотрел, как она свернула наверху за угол и исчезла, затем последовал за ней.
К тому времени, как он поднялся по лестнице, Рокки исчезла в его спальне. Лейн включил свет над столом и достал из ящика цифровой фотоаппарат. Он проверил батарею и карту памяти, а затем взял еще одну на всякий случай. Открыл ключом ящик, приклеенным скотчем ко дну, сорвав скотч, одного из шкафов в стеллаже, вытащил свою кожаную куртку, повесив ее на спинку стула. Затем вытащил наплечную кобуру 22-го калибра, проверил наличие заряженной обоймы и повесил на плечи. Затем вытащил кобуру 38-го калибра и пристегнул ее к поясу. Дэвин учил, что никогда не помешает быть слишком осторожным, и одна часть осторожности равнялась огневой мощи. С тех пор как Дэвин научил его этому, Лейн понял, что Дэвин был прав, жизнь доказала, Лейну повезло, что он узнал об этом до того, как получил горький опыт.