Он остановился у своей стороны кровати. Лунный свет проникал во все три окна, занавески были раздвинуты, Рокки свернулась калачиком на своей стороне кровати. Он сунул руку под подушки, достал пижаму, не потрудившись отправиться в гардеробную переодеваться, стал раздеваться прямо здесь. Затем подошел к окнам и начал задергивать шторы. Он закрывал уже третье окно, когда услышал голос Рокки.
— Что ты делаешь?
Он повернулся к ней и тихо ответил:
— Закрываю шторы, детка.
Он видел ее в лунном свете из окна, она откинула одеяло и встала с кровати.
Подошла к одному из окон, которое он задернул, и распахнула шторы.
Какого хрена?
— Рок…
Она повернулась к нему и прошептала:
— Слишком темно.
Ладно, еще раз… какого, мать твою, хрена?
Она раньше не боялась темноты.
— Рокки, нам стоит задернуть шторы.
Она отрицательно качнула головой и подошла к окну рядом, у которого он стоял.
— Нет.
Он сделал шаг к ней, когда она раздвинула занавески и выпалил то, что было на уме.
— Детка, какого хрена?
— Слишком темно, — только и повторила она.
— Нам не нужно, чтобы кто-то нас видел, Рок, а с той стороны есть любопытные люди, которые любят заглядывать в чужие окна.
— Слишком темно, — опять повторила она.
Она хотела обогнуть его, чтобы перейти к другому окну, но он ее остановил, обхватив рукой за талию. Она остановилась и посмотрела на него.
— Рокки…
— Мне нужно, чтобы они были открыты, Лейн. — Она попыталась вырваться из его объятий, но он крепче сжал руку, прижав ее тело к себе спереди.
— Мы не можем спать с открытыми шторами, Рок, слишком много света.
— Мне нужно, чтобы они были открытыми, — повторила она.
— Извини, свитчикс, но так не будет, — сказал он, чувствуя, как она напряглась, но не разозлившись, а по другой причине, что-то начало просачиваться в комнату, что-то нехорошее, темное и неправильное.
— Мне нужно, чтобы они были открыты, — прошептала она, и ее голос внезапно задрожал.
Лейн услышал дрожь в ее голосе, отпуская ее, осторожно напомнив:
— Детка, ты спала с закрытыми шторами последние три ночи.
— Да, — все еще шепотом ответила она, — но тогда ты находился здесь.
Тело Лейн затвердело от ее слов, и того, что исходило от Рокки, заполняя комнату, давя на них, он почувствовал, что бы это ни было, у нее не было сил этому противостоять. Что бы это ни было, ему нужно было противостоять вместо нее.
— Ты боишься темноты? — тихо спросил он.
Она не ответила. Вместо этого сказала:
— Мне нужен свет.
— Ты боишься темноты, Рок?
— Мне нужен свет, — повторила она, дрожа всем телом.
— Двадцать лет назад ты не боялась темноты, дорогая.
— Нет, не боялась, — снова прошептала она. — Потому что тогда был ты.
Черт возьми.
Его руки обхватили с двух сторон ее голову, он развернул ее, подталкивая спиной к кровати.
— Чего ты боишься? — спросил он, она не ответила, только покачала головой в его руках. — Что тебя пугает, детка? — Ответа не последовало, ее икры коснулись кровати, и он остановился, предполагая, что знает ответ, поэтому сказал: — Сегодня вечером было не опасно, Рок. — Она попыталась отвернуться, но он удержал ее голову, наклоненной к себе, приблизив свое лицо к ней. — Было не опасно, и у меня была подмога.
Она подняла руки и обвила их вокруг его запястий, шепча:
— Лейн.
— Я хорош в том, что делаю, — произнес он, она снова отрицательно качнула головой в его руках, поэтому он нежно сжал руки и придвинул свое лицо еще ближе. — Клянусь, я хорош в своей работе, — она смотрела ему в глаза в темноте, но вдруг приподнялась на цыпочки на полдюйма, и ее губы оказались на его губах.
Он не понимал, что с ней происходит, и это его сильно беспокоило, но, несмотря на свое беспокойство, Лейн не медлил ни минуты. Воспользовавшись ее приглашением, склонив голову набок, переместив руки с ее головы на талию, положив одну на спину, заключив ее в объятия, он ответил на ее поцелуй.
После всех этих снов Лейн был готов к тому, что должно было произойти, и был готов в течение долгого чертового времени, и Рокки дала ему понять, что чувствует то же самое. Она давала ртом и брала руками. Жадная, голодная, она была повсюду, прижимаясь к нему, сообщая о своей потребности в нем.
Он понимал ее потребность, ее потребность была у него в крови, которая заполняла его тело и делала его член твердым.