Он подхватил ее под колени и высоко приподнял, оторвавшись от ее рта, прорычал:
— На колени, — и она поняла, о чем он. Она перевернулась, он помог ей встать на колени на кровати.
Его руки потянулись к подолу футболки, и он снова чуть не зарычал, когда без промедления ее руки поднялись, помогая ему. Он сдернул футболку, отбросил ее в сторону, положив руку на середину ее спины, подталкивая, чтобы она выгнула спину, он наклонился и другой рукой приподнял ее грудь, захватив ее губами и глубоко засосав.
Ее пальцы скользнули ему в волосы, она застонала, выгибая спину еще больше, крепко держась за него. Он сильно потянул сосок, затем покрутил языком, снова сильно потянул, а затем перешел к другой, чтобы проделать то же самое. Когда он закончил, она сжала его волосы в кулак и притянула его голову к себе, его губы прижались к ее губам, и захватил их, поцелуй был глубоким, диким, неконтролируемым, она с силой прижималась обнаженной грудью к его груди, рукой скользнув под его пижамные штаны, обхватив одной рукой за задницу, другой спереди, обхватив его твердый член, притягивая его к себе.
Господи, она уже была готова.
Он оторвался от нее, она продолжала поглаживать его член, прежде чем нежно притянуть его к себе, он покачал головой.
— Нее, детка, я голоден.
Он услышал, как у нее перехватило дыхание, и понял, что она вспомнила. Он говорил ей такие слова, когда хотел, чтобы она кончила. Он подходил к ней сзади, когда она мыла посуду, шептал ей на ухо эти слова, когда она сворачивалась калачиком на диване, будил посреди ночи или когда просыпался утром, желая попробовать ее на вкус. Доходило до того, когда он говорил ей эти слова, потому что изголодался по ней, ее глаза становились полуприкрытыми, губы мягкими, он словно читал ее мысли в этот момент, потому что знал, о чем она думает, и ему приходилось себя сдерживать, не быть жестким.
И теперь она знала, и он знал, что она знает, потому что позволила ему себя уложить на кровать. Он двинулся, скользнув пальцами ей в трусики, грубо стянул их с ног, отбросив в сторону. Она приподнялась на кровати и раздвинула ноги, прежде чем он успел упереться коленом в матрас.
Она хотела его, его Рокки, черт возьми, была великолепна.
Положив руки на ее мягкую кожу внутренней стороны бедер, раздвинул их шире и прижался ртом. Ее бедра дернулись, и она мяукнула. Этот звук вместе с ее вкусом, были тем, словно он вернулся после стольких лет, он не замедлился, не расслабился, а просто брал все. Ее ноги уперлись в матрас, она приподняла бедра, предоставляя ему больше, двигаясь с ним.
Господи, потрясающе.
Он брал, а она давала, и он слышал, как возрастало ее возбуждение, становясь все более лихорадочным, его член был таким твердым, что начал болеть, когда ее руки скользнули в его волосы, бедра приподнялись, она закричала, и он почувствовал, как она кончила.
Он оставил ее все еще стонать, поднявшись, нависнув над ней, приподняв ее ногу под коленом, вытащив член из пижамных штанов, направил головку к ее скользкой киске, войдя.
Нет, он ошибался, это было намного лучше, чем потрясающе.
— Лейн, — выдохнула она, ее киска все еще содрогалась от оргазма.
— Возьми меня, детка, — проворчал он, входя в нее, сильно, глубоко, быстро.
— Да, — прошептала она, приподнимая другую ногу, с силой двигая бедрами и ухватившись за его плечи.
Он уткнулся лицом ей в шею, продолжая двигаться.
— Господи, как ты прекрасна.
— Малыш, — выдохнула она, и он опять почувствовал, черт, опять почувствовал, она собиралась снова кончить.
— Вот так, — он продолжал двигаться, ее руки сжимались вокруг него, а он толкался все глубже.
— О Боже мой.
Черт, он был уже близок, она стонала, готовая вот-вот кончить, он надеялся, что это так.
Он двинулся губами вверх по ее горлу, чтобы захватить ее губы, с его движущимся членом внутри нее, у нее перехватило дыхание от его поцелуя, затем глубоко засосала его язык вместе со своим оргазмом.
Когда она это сделала, Лейн не мог больше сдерживаться, присоединившись к ней, застонав ей в рот, войдя в нее по самое основание, мир вокруг перестал для него существовать, кроме его члена, Ракель и красоты, которую только она могла отдавать ему.
Освободившись, он остался лежать, уткнувшись лицом ей в шею, слушая ее тяжелое дыхание, пытаясь восстановить свое. Он пролежал так несколько минут, прежде чем одну за другой передвинул ее ноги так, чтобы она обернула их вокруг него.
Она повернула голову, ее губы оказались у его уха.
— Думаю, что это настолько реально, насколько возможно, — прошептала она.