В доме полном подростков, с матерью и Девином, Лейн и Рокки общались не часто, по крайней мере, не так часто, как ему хотелось бы. У них не было ни малейшего шанса поговорить наедине, и когда они ложились спать, она отрубалась буквально через несколько минут. К счастью, Рокки в его снах не бросала его. Она будила его как раз вовремя, чтобы Лейн успел повернуться к своей настоящей Рокки, разбудив ее руками и ртом. Это было не так много, как хотелось бы, но всегда было здорово, все становилось только лучше, и это было намного больше, чем ничего, так что он не жаловался.
Стью держался на расстоянии, Габби сделала то, что он ей посоветовал. Она положила две тысячи на счет и залегла на дно со своей подругой Бренди.
Лейн повернул направо в конце широкого парадного холла и прошел по коридору в аудиторию. Он тихо открыл дверь запасного входа, вошел, придержав рукой, чтобы она так же тихо закрылась.
Затем он встал позади, наблюдая, как Рокки ведет урок.
Она сидела на краю сцены, скрестив ноги, ученики сидели в зрительном зале перед ней, один из них говорил:
— Вы думаете, что Аттикус Финч горячий, мисс Меррик? — спросила девушка, и Рокки улыбнулась ей и откинула торс назад, положив ладони на сцену.
— О да, — ответила Рокки, Лейн ухмыльнулся, прислонившись плечом к стене у входа в аудиторию, устроился поудобнее, прислушиваясь.
— У него даже нет женщины, — крикнул парень.
— Мужчине не нужна женщина, чтобы быть сексуальным, Дилан. Он просто должен быть мужчиной, — ответила Рокки.
— Ага, понятно, — вставил другой парень. — Он застрелил ту собаку. Это и говорит о нем, как о мужчине.
— Нет, — Рокки покачала головой. — Дело не в этом, а в том, почему он застрелил собаку.
Дети молчали, ожидая, что Рокки поделится с ними своими мудрыми мыслями, и она не разочаровала.
— Видите ли, я читала эту книгу, когда была совсем юной. Я прочитала ее еще до того, как мы стали проходить по программе, как я заставляю вас, — сказала она им. — Когда я прочитала ее в первый раз, я была очарована и влюблена в Бу.
— Бу — это круто! — воскликнула девушка. — Я люблю Бу.
— Есть за что любить, — ответила Рокки. — Бу чист насквозь.
— Что значит чист? — крикнул другой парень.
— Как ты думаешь, что я имею в виду? — спросила Рокки.
— Он хороший человек? — спросил парень в ответ.
— Да, — ответила Рокки.
— Он добрый, — крикнула девушка.
— Правильно, — заявила Рокки.
— Он заперся в том доме, но он все же заботится о Джеме и Скаут. Он живет своей жизнью благодря им, — крикнул мальчик, и Рокки кивнула. — Он присматривает за ними, оберегает их.
— Всем детям нужны люди, которые присматривали бы за ними, — сказала она своему классу. — Но детям без матери трудно, хотя может быть отличный отец и отличный брат, но, в конце концов, Джему и Скауту повезло, что у них был Бу.
При ее словах Лейн почувствовал, как у него сдавило грудь, в аудитории воцарилась мертвая тишина. Она не говорила об этом, когда рассказывала ему, почему ей понравилась «Убить пересмешника» двадцать лет назад.
— Вы... — начала девушка, затем сделала паузу, набираясь смелости, чтобы продолжить: — у вас был Бу, мисс Меррик?
В зале снова воцарилась тишина, на этот раз было неловко, потому что это был личный вопрос, требующий слишком многого.
Но Рокки не колебалась с ответом.
— Нет, Бриттани, у меня никогда не было Бу. Вот почему, когда я впервые прочитала «Убить пересмешника», я влюбилась в Бу. — Она наклонилась вперед и положила руки на бедра. — Видишь ли, в этом и есть вся прелесть книг. Мы берем из них то, что подходит каждому, и каждый берет что-то свое. Помимо того, что узнаем что-то новое, возможно, вы найдете то, что нужно именно вам в этот момент. Мне нужен был Бу, когда я прочитала эту книгу в первый раз, я получила его, в некотором смысле, можно сказать, что у меня действительно был Бу. Во второй раз мне нужно было открыть свой разум. В третий раз мне понадобился Аттикус. Вот почему это такая блестящая книга. Во-первых, потому что она гениальна. Во-вторых, потому что каждый раз, когда вы ее читаете, извлекаете из нее что-то новое.
— Вам нужно было открыть ваш разум? — крикнул парень.
— Да, — ответила Рокки. — Вы ощущаете несправедливость, даже если она вымышленная, но все равно переживаете ее в этой книге и по-настоящему чувствуете. Нельзя надеть правый ботинок на другую ногу. Мы не можем вернуться в прошлое и узнать, каково тогда жилось чернокожим. — Ее глаза пробежали по всем лицам учеников, она продолжила. — Даже сегодня, когда все намного лучше, чем тогда, никто из вас не может до конца понять, каково это быть черным, жить с историей своих предков, и сталкиваться с несправедливостью почти каждый день. Но эта книга заставляет нас попробовать на вкус эту несправедливость, и, читая, мы понимаем, насколько горек ее вкус, и мы также понимаем, как он нам не нравится. Но эта горечь будит в вас что-то новое, вы открываете свой разум многим вещам в этом мире, эта книга заставляет задуматься. После прочтения этой книги, может прийти решение, что ни вам, ни кому-либо другому может не понравиться горький вкус несправедливости, хотя все битвы нельзя выиграть, это не значит, что не стоит сражаться.