О Боже.
Лейн отрицательно покачал головой и твердо заявил:
— Черт возьми, нет.
— Тогда что? — огрызнулась Вера. — Почему нет?
— Ма, ты сейчас на полном серьезе спрашиваешь? — И у его матери хватило такта выглядеть такой же виноватой, какой она была на самом деле.
— Хорошо, — сказала она. — Я не буду брать ее с собой после школы на маникюр и на разговор по душам. Я буду... верни ее, а потом... гм...
— Как насчет того, чтобы ты поработала с Дейвом, я поработаю с Мерри, один из нас, возможно, поймет, что, черт возьми, происходит, и найдет способ понять, чего она так боится, — предложил Лейн.
— Дейв мой не лучший друг, — напомнила ему мать.
— Да, и ты тоже для него. Но ты пойдешь к нему, размахивая белым флагом, принеси свои фисташковые пирожные с этой обалденной глазурью, которая ему всегда так нравилась, и, может быть, он не застрелит тебя сразу.
Вера усмехнулась, затем ее улыбка дрогнула, а глаза заблестели от слез.
— Одна большая счастливая семья, — прошептала она.
— Одна большая счастливая семья, — прошептал Лейн в ответ.
— Опять, — закончила она, пытаясь заставить себя улыбнуться сквозь слезы.
— Ты скучала по этой большой семье и по Рокки, — тихо произнес Лейн.
— Она делала тебя счастливым, — прошипела Вера.
— Бред, — ответил Лейн. — Ты скучала не поэтому, а просто скучала по ней.
Она сделала глубокий вдох, а затем заговорила:
— Знаешь, Таннер, когда-то я была по уши влюблена, — сказала она ему. — Ослеплена любовью. А потом он бросил меня так же, как она бросила тебя.
Черт. Господи. Черт!
Лейн не думал об этом с такой точки зрения.
— Ма…
— И когда я видела, как то же самое случилось с тобой, я как будто пережила все свои чувства заново, потому что да, я полюбила Рокки, и когда она ушла, я скучала по ней. Но она не ушла, как твой отец, а каждый раз, когда я встречала ее здесь в городе, мне было больно.
Лейн уставился на мать.
Затем приказал:
— Иди сюда, ма.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет. Если я подойду, ты станешь моим милым мальчиком, я заплачу, а я покрасила глаза не водостойкой тушью.
— Иди сюда, ма, — повторил Лейн.
— Таннер.
— Иди сюда.
Она вздохнула, поставила стаканчик на подлокотник дивана, встала и подошла к нему. Лейн спрыгнул со стола и заключил мать в объятия.
Он знал, что она плакала, даже несмотря на то, что ее голос был приглушен его грудью, когда услышал, как она сказала:
— Знаешь, ты не обнимал меня с тех пор, как я к тебе приехала.
Лейн наклонился и поцеловал ее в макушку, а затем сказал:
— Я дерьмовый сын.
Ее голова откинулась назад, мокрые глаза уставились на него, тушь растеклась, она прошептала:
— Нет, ты никогда не был таким, дорогой. Никогда.
— Люблю тебя, ма, — прошептал он в ответ, она усмехнулась и подняла руку, дважды похлопав его по шее, прежде чем ее пальцы сомкнулись вокруг.
Затем ее улыбка стала шире, и она заявила:
— Я рада, что мы разобрались. Устраивать подлости утомительно. Особенно, когда вы на седьмом небе от счастья, мой старший внук наконец-то разобрался со своей подростковой головой, сын встречается с женщиной, которая болеет за «Колтс», помогает моему внуку делать уроки, засыпает у него на груди, а не с той, что кричит всякую чушь во всю глотку при каждой удобной возможности. Итак, я предупреждаю тебя, если ты когда-нибудь решишь воссоединиться с Габриэль, я не буду твоим секретарем. А отправлю тебя в психушку.
Лейн улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.
— Не думаю, что такое возможно, ма.
— Слава Богу, — выдохнула она, все еще улыбаясь, убрала руку, смахнула слезы, еще больше размазав тушь по лицу.
— Тебе стоит сходить в ванную, — предложил он, и она выпрыгнула из его объятий.
— Я так и знала! — воскликнула она, развернулась и бросилась в ванную.
Лейн посмотрел на закрытую дверь ванной, поставив мысленно зарубки. Две решенные проблемы — с матерью и Эстли. Затем он вернулся в свой кабинет, размышляя, если его мать хотела ему помочь по работе, то он может предоставить ей такую возможность. Она могла бы вести бухгалтерию. Ему нужно было обналичить чеки, отправить и оплатить счета. Он собирался потратиться на эту волокиту понедельник. Но теперь этим могла заняться Вера в пятницу.
Он не успел подойти к своему столу, когда услышал звуковой сигнал, посмотрел на монитор и увидел Райкера, поднимающегося по лестнице.
— Бл*дь, какого хрена? — прошептал он себе под нос, быстро обошел стол, вытащил девятимиллиметровый пистолет из ящика и засунул его за пояс джинсов.