— Я... — пропищал Джереми, но остановился, когда Лейн склонился над ним, заглядывая ему в лицо.
— Если ты будешь молодцом, мы поговорим с копами, посмотрим, что сможем сделать, раз уж ты сотрудничал с нами. Ведешь себя по-другому, даешь возможность скрыться Тауэр и Ратледжу, наша единственная цель и единственная причина жить на этом свете будет — найти тебя и трахнуть так, Джереми, клянусь Богом, ты пожалеешь, что родился. Ты меня понял?
Джереми не ответил, просто смотрел в глаза Лейну, его кадык подпрыгивал.
— Ты играл с девушками, молодыми девушками, трахал им мозги, предавал их доверие, воспользовался этим и делал это через церковь, — прошептал Лейн. — Молодые девушки, которые должны беспокоиться о викторине, нравится ли им какой-нибудь парень, не должны беспокоиться о том, чтобы быть втянутыми в дерьмовые, жуткие, испорченные игры, в которые вы играете. Это бл*дь хреновое дерьмо, придурок, и ты за это заплатишь. Но я даю тебе отсрочку, передышку, которой ты не заслуживаешь, и тебе сейчас решать, как ты заплатишь за эту передышку. Итак, спрашиваю, ты меня понял?
— Я понял тебя, — прошептал Джереми.
Лейн отстранился от него, посмотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди.
— Я рад это слышать, Джереми. Я знаю, что ты не слишком умен, но хочу, чтобы ты очень внимательно сосредоточился на том, что я говорю. Наши глаза будут постоянно на тебе, учти. Мы будем знать каждое твое движение. Мы знаем, где ты живешь, какая у тебя машина, где зависаешь и с кем трахаешься. — Отчасти это, конечно, было ложью, но выражение лица Джереми говорило, что он все слова Лейна принял за чистую монету. — Итак, просто, чтобы повторить и убедиться, что ты понял, ты постоянно будешь на нашем радаре, и нет никакой надежды тебе смыться. Итак, ты играешь с нами.
— Хорошо, — все еще шептал Джереми.
Лейн секунду пристально смотрел на него, затем перевел взгляд на Дэвина и Райкера и вышел из комнаты.
На лестничной площадке перед своим кабинетом он повернулся к обоим мужчинам, когда за Райкером закрылась дверь.
— Выясни у него все, что сможешь, — приказал Лейн Дэвину. — Дейв Меррик скоро должен приехать сюда. Он будет слушать прослушку, с ним приедут еще два его друга Эрни и Спайк, они ему помогут. Они копы в отставке, поэтому знают, что делают, и их проинструктировали. — Дэвин кивнул, и Лейн продолжил. — И мне нужно установить пеленгатор на его машину. Найдешь его в кладовке
— Ключ, — произнес Дэвин, Лейн вытащил ключи из кармана, снял ключ от кладовки со своего кольца связки ключей и отдал его Дэвину.
Затем перевел взгляд на Райкера.
— Примерно через пять минут тебе позвонит Гаррет Меррик. Скажет, где с вами встретится. Ты отвезешь туда Джереми. Можешь не сдувать с него пылинки, — Лейн улыбнулся, глядя на хмурое выражение лица Рейкера. — Ну, по дороге он может случайно упасть с лестницы, случается же всякое дерьмо в жизни. — Лейн увидел, как Райкер улыбнулся своей уродливой улыбкой, и продолжил. — Он напуган, но я хочу, чтобы он адски испугался. Ты останешься во время разговора с Гарреттом, а потом отведешь его обратно в машину и отпустишь.
Райкер кивнул.
— Игра начинается, парни, — прошептал Лейн.
— Бл*дь, бро, — проворчал Райкер.
Дэвин просто уставился на него, затем кивнул.
Лейн отвернулся и спустился по лестнице. Сбор активисток по аукциону холостяков должен был скоро завершится, а это означало, что Рокки останется одна в апартаментах, ему нужно было добраться до своей женщины.
* * *
— Переживаешь? — Лейн, стоя снаружи на балконе Рокки, прижав телефон к уху, спросил своего младшего сына.
— Сегодняшний день напугал меня, пап, но сейчас я спокоен, — ответил Трипп. — Я сделал все, что сказала Рокки, написал Жизель, рад, что с ней все в порядке, Жизель перезвонила, родители Жизель разрешили мне прийти к ним завтра посмотреть футбол, а затем поужинать. Все хорошо.
Лейн окинул взглядом пейзаж и повторил свой вопрос:
— Переживаешь?
Трипп помолчал, потом спросил:
— Не понимаю, о чем ты спрашиваешь, пап.
— Тебе четырнадцать, приятель, и я хочу тебе кое-что сказать. Но я должен знать, что ты справишься.
— Что-то плохое?
— Могло быть и так.
Еще больше тишины, затем Трипп тихо сказал:
— Он хотел причинить ей боль.