— Детка, ты выполняла указания мамы. Ты позвонила в 911. Спряталась. Ты поступила правильно.
— Я должна была ей помочь.
— Ты не могла ей помочь.
— Она кричала.
Лейн подошел ближе, но остановился, когда Рокки заметила, сделав огромный шаг назад и начала трястись всем телом.
— Детка, ты не смогла бы ей помочь.
— Он ее так мучил, прежде чем убил, — прошептала Рокки.
Черт, черт, он знал это, он читал полицейский отчет. Карсон Фишер прежде, чем застрелить ее мать, провел некоторое время с Сесилией Меррик. Не много, у него не было особо времени. Но ему нужны были доказательства, которые были у Сесилии, поэтому он пытал ее, поспешно проделав грязную работу, результаты были ужасающими.
Сесилия, однако, пережила пытку и умерла от пули в лицо.
Лейн просто не знал, что Рокки об этом знала.
Бл*дь.
— Он причинял ей такую боль, она так кричала.
— Милая, иди сюда.
— Я не помогла ей, я пряталась, я пряталась, и было так темно.
— Детка, пожалуйста, иди сюда.
— Навес, — прошептала она, раскачиваясь из стороны в сторону, ее руки скользили по животу, — папа ненавидел, когда туда залетали птицы, поэтому плотно закрыл его. Я вышла через маленькую дверь на навес крыши, там было так темно.
— Рокки, пожалуйста, детка, иди сюда.
— Я шла туда, как трус, слыша в темноте ее крики.
— Рокки…
— Совсем одна.
— Рокки…
— Я оставила ее совсем одну.
— Рок..
Ее руки внезапно опустились, сжались в кулаки, и она закричала:
— Я оставила ее совсем одну! Он пытал ее, а я оставила ее совсем одну! И она знала, что я слышу ее крики! Она умерла, зная, что я все слышала. Она знала! Моя мама. Оназналаоназналаоназнала.
Лейн быстро двинулся вперед, подхватил ее на руки, но она вырвалась и побежала в угол, прижавшись к стене боком, потом повернулась к нему, подняв руку, не сводя с него глаз.
— Не прикасайся ко мне, — прошептала она, и он увидел, как ее тело задрожало.
— Ма, звони доку, — приказал Лейн, не сводя глаз с Рокки, Вера, не сказав ни слова, но он понял, что она вышла из комнаты, видел по глазам Рокки, следящим за Верой. — Рокки, детка, ты сама не своя, — сказал он ей, снова медленно двигаясь вперед, она снова перевела на него взгляд. — Это называется посттравматическим синдромом, дорогая. Ты не в себе. Ты сейчас не там, а здесь и здесь тебе ничего не угрожает.
Она покачала головой.
— Нет, не правда.
— Ты в безопасности, детка, никто никогда не причинит тебе здесь вреда.
— Нет, нет, я не в безопасности. Ты не в безопасности.
— Мне ничего не угрожает, Рокки.
— Нет, — она продолжала качать головой. — Неправда. Это могло быть правдой, но сейчас неправда. Не сейчас. Все хуже, чем раньше. Намного хуже. У нас могло бы быть время, но я облажалась.
— Дорогая...
Все еще качая головой, она говорила о нем.
— Я не могу заставить тебя сделать это.
Она начала сползать по стене, прижимая колени к груди, ее рука все еще была поднята, как будто она хотела оттолкнуть его.
— Я не могу заставить тебя сделать это, — повторила она.
Лейн присел перед ней на корточки в двух футах от нее.
— Детка, не можешь заставить меня сделать что? — прошептал он.
— Потерять меня, — прошептала она в ответ.
— Ты никуда не уйдешь от меня, — сказал он ей.
— Я умру.
Тело Лейна застыло.
Затем он прошептал:
— Что?
— Ей было тридцать девять, когда она умерла. В следующем году мне будет тридцать девять, Лейн.
— Рокки…
— Вот что я получу за то, что не помогла ей. Я умру в этом возрасте, как и она. Знаю, я всегда знала, что у меня ничего не получится. Ничего у меня не будет. Я поняла, каково это — потерять тебя, и я знала, что ты почувствуешь ту же боль, если потеряешь меня. Как папа. Ты похож на папу. Если бы у нас был шанс жить нормальной жизнью, я знала, что ты никогда не двинешься дальше. — Ее рука опустилась, и она обхватила обеими руками свои ноги, но ее глаза не отрывались от него, они прожигали его грудь, горло, и он ничего не мог сделать, кроме как смотреть ей в глаза. — Я оставила тебя, чтобы дать тебе шанс жить, малыш, — прошептала она хриплым голосом, слезы застилали ей глаза, тихо скатываясь по щекам. — Я хотела, чтобы у тебя была своя жизнь без меня.
— Так вот почему ты меня тогда бросила? — тихо спросил он.