Он опустил голову, открыл его и увидел, что Рокки прислала ему номер. Больше ничего, только цифры.
Бл*дь.
Он захлопнул телефон, бросил его на стол, снова посмотрел на Мерри и перешел к самому важному.
— Помнишь, я говорил тебе, что между мной и Роком все в порядке? — спросил он, наблюдая, как тело Мерри напряглось вместе с его челюстью.
— Да, — выдавил он.
— Ну, так это не так.
Мерри закрыл глаза и прошептал:
— Бл*дь.
— Мне нужны ответы, Мерри.
Мерри открыл глаза, но с тем же успехом мог бы держать их закрытыми, потому что его взгляд ничего не выдал.
— Не закрывайся от меня, брат, — предупредил Лейн низким и тихим голосом.
Мерри посмотрел ему в глаза и прошептал:
— Я не могу, Таннер.
— Можешь, Гаррет, — ответил Лейн. — Что-то не так, и мы не можем двигаться вперед, пока я не разберусь с этим дерьмом. — Мерри отрицательно покачал головой. — Я не спрашиваю тебя, я говорю тебе, мне нужны ответы.
— Лейн, я не могу дать тебе ответов. — Лейн открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Мерри быстро наклонился к нему вперед. — Я хочу, правда. Понял? Хочу. Но, серьезно, она не то, что разозлится, если я дам тебе эти ответы. Она исчезнет. Не улетит, как «Взлетай и переезжай в Канаду». Исчезнет из моей жизни. Вычеркнет меня, Таннер. Это не шутка. Я перестану для нее существовать, здоровяк, — он наклонился вперед, не сводя глаз с Лэйна, — ты же знаешь, каково это.
— Ей больно, — сообщил Лейн своему другу, и глаза Мерри снова закрылись. — Посмотри на меня, черт возьми. — Мерри открыл глаза. — Я понятия не имею, как играть в эту пьесу, которую собираюсь поставить, она либо не подходит для нее, либо для меня.
— Единственный совет, который я могу дать тебе — действуй осторожно.
— Ты издеваешься? Спасибо, приятель, это чертовски поможет, — отрезал Лейн.
— Ты не слышал меня, Таннер, — тихо сказал Мерри. — Действуй осторожно и ключевое слово в этом — действуй.
Лейн почувствовал, как у него сдавило грудь.
— Что?
Мерри откинулся на спинку.
— Большего сказать тебе не могу.
— Можешь, бл*дь, и скажешь.
— Таннер, я серьезно.
— Да, Гаррет, я тоже серьезно.
— Я не могу.
Лейн наклонился к нему.
— В субботу вечером мы ходили в «Суонк». После этого поехали ко мне домой, самая большая глупость, которую я мог совершить, попросить ее остаться выпить. Мы вошли, свет включился и увидели мою подругу из Лос-Анджелеса, неожиданно заявившуюся ко мне. Она стояла там практически в одних туфлях и улыбалась. Рокки увидив ее, так загорелась желанием убраться поскорее к чертовой матери, что упала, пока торопилась к двери, сильно упала, вывихнув запястье. И прежде чем выйти, посмотрела на меня, Гаррет, она посмотрела на меня с болью и слезами на глазах, и боль в ее глазах была не от запястья. Эта боль... боль в ее глазах шла из ее чертовой души. Я понял это на следующий вечер, когда бросил ей в лицо, что она бросила меня, а она мне ответила Габби. Я говорю тебе в данную минуту, люди не держатся столько времени за это дерьмо. Годами. Как будто все случилось вчера. Я понимаю ее боль, потому что чувствую ее каждый раз, когда смотрю на нее. Прошло уже восемнадцать гребаных лет. Это дерьмо неправильно. Есть что-то такое, чего я не знаю, что-то очень важное, для нее это имело значение тогда, брат, и имеет значение сейчас.
Мерри уставился на него, и в его глазах тоже отразилась боль, Лейн увидел ее, боль за Ракель и за Лейна.
— Все, что я могу тебе сказать, Таннер, твой уход сломил ее.
— Тогда какого хрена она меня бросила?
Потеряв самообладание, Мерри ударил кулаком по подлокотнику.
— Я не могу тебе сказать, черт побери!
— Почему?
— Просто не могу.
— Почему? — взревел Лейн.
— Я не могу тебе сказать! — рявкнул в ответ Мерри. — Но вот что я тебе скажу — ты ушел и сломил ее, она бросила тебя не просто так, приятель, а сделала по чертовски веской причине. Понятно? Потом ты обрюхатил Габби, и я это понял, я — мужчина, я это понимаю. Даже папа понял. Рокки — не поняла. То, что было сломано, разбилось вдребезги. Я видел, папа видел, но мы ни хрена не могли исправить. Она не стала склеивать себя воедино, не стала собирать осколки, чувак. Она так и не собрала осколки своего сердца. — Мерри наклонился к столу. — Хочешь знать, почему Джаррод Эстли такой мудак? — спросил он, не дав Лейну ответить, продолжая говорить. — Потому что в его руках был рай, он знал это, что ее рай парил прямо над его головой. Она была там, в его руках, но он не мог достучаться до нее. Она не любила его. Выбрала, потому что он был мудаком, она знала, что он был мудаком, и знала, что может держаться подальше от него. Это не означало, что он не хотел ее, но она не отдалась ему вся. Но этот ублюдок и не пытался. Он все испортил, потому что засранец, вот в чем его проблема. Он мог бы попасть в ее рай, если бы не был таким придурком. Но он придурок. Относится к тому типу людей, которые не видят своих собственных недостатков, а обвиняют других, и он обвинял Рокки, держу пари, на свою пенсию, брат, он также обвиняет в своих неудачах тебя. Все в этом городе старше четырнадцати лет знают о горько-сладкой истории любви Ракель Меррик и Таннера Лейна, о Рок, которая работает в этой школе, такая, какая она есть, и эта история передается в первый день старшеклассникам. И перед Эстли больше десяти лет все время маячила перед глазами эта история.