— Да тати речные, навь ведает, кто точно! — сплюнул в угол дядька.
В общем, к пристани Рымичей подплыло неизвестное количество кораблей и стали выдр смертью убивать. Последние умирать не желали, отбились, но изрядно пожидели списочным составом. А стариков не осталось вовсе — была у Рымичей родовая «фишка», колдовство в стиле «здрасти, я Гастелло», что-то вроде того. В общем: такие суицидальные заклинания творили старики, за счёт чего род и отбился.
— Мы бы помогли! — бил себя пяткой в грудь Рилич (причём судя по имени — потомок какого-то межродового союза). — Да только быстро всё стряслось, через три часа прискакали — а татей нет, и Рымичи на пепелище, родичей хоронят.
В результате: к соседям отношения случившееся, судя по всему, не имеет. И от корифейства на берегу Зорферцы не в восторге и ждут ухудшения условий и уровня жизни. Может, правильно ждут, может, и нет — мне, в общем, пофиг.
И другме соседи, которых Рилич описал довольно подробно. Влисычи, тоже ликаны, но «без ума в голове». Род относительно небольшой, пахотных землей и людишек имеют мало, охота у этих типов — стиль жизни, только если Зорфорцы это «ноги кормят» конвертировали в пейзанские поля, достаточно безопасные, то Влисычи просто охотятся.
— На земли наши забираются, но всё трёпкой заканчивается. И знаем друг друга, и совсем зверьми в обороте становятся, — помахал Рилич лапой у виска.
— И бедные?
— Почему? Мёд добывают, орехи кедровые. Дёготь берёзовый гонят. Людишек у них немного, но мастеровитые пояитай все. Так что не бедствуют, хотя были бы с головой… ну да тут как прародитель положил, — махнул он лапой.
В качестве «злодеев» эти товарищи не слишком годились: со слов Рилича, они чуть что — оборачивались, действительно «животные» териантропы. И маловероятно, что смогли бы совершить толковую и подготовленную военную операцию, вдобавок точно спалились бы волчьими мордами. Хотя проверю всё равно, раз уж тут.
И наконец, от третьих соседей я, да и Потап, захрюкали. Я — про себя, а Потап, зараза такая, про меня. Дело в том, что многочисленный род Хомычей был кротами-териантропами. И занимались добычей полезных ископаемых, сами, а не людишками. Торчали в плоскогорье, в горах-подземельях, а пара небольших деревенек были заняты переплавкой-очисткой обогащением и выращиванием кабачков не на продажу, а на пожрать Хомычам. Род — крупнейший в округе, не меньше сотни рыл. Но:
— Характер у них поганый, злоязыки и вообще… те ещё. Но вообще — нормальные соседи. Когда колотушек получили, — воинственно отметил он.
— А за что? — заинтересовался я, ну всё таки заржал, не выдержал.
Итак, эти Хомычи ещё и скуповаты. И как-то отказались от закупки продовольствия за «немерянные деньги». Ну отказались — и ладно, только их деревенька хрен горную популяцию досыта накормит. И эти кроты… занялись воровством морковки… и кабачков… и брюквы, гы-гы-гы! Ну реально не выдержал, заржал, представляя владетелей, под землёй по цепочке передающих натыренные плоды пейзанского труда. В общем, потраву установили. Нескольких Хомычей откопали, надавали по шеям. В итоге Хомычи выплатили откупное и помирились. Но да, забавно.
В общем-то, на этом я и распрощался. Смотался до пасеки и смолокурни Влисычей — так там даже особняка не было! Натуральное логово в здоровенном дубе, с мебелью, хоть и грубой. Но, по-моему, пейзане жили получше, чем эти отмороженные волчары. Правда, с ними интересный момент: именно их «звериное сознание» вполне может быть методом борьбы с навками, духами в Нави. Простые владеющие там теряют разум, становясь животными. А Влисычи — фактически не меняются. Скажем так, возможный вариант. Но на Рымичей нападали точно не они, в этом я стал уверен на сто процентов. Даже прошлые волчары, теоретически, могли, хоть и вряд ли. А эти — точно нет. Эти бы не к деньгам, а к людям рвались, порвать.
И, наконец, уже в сумерках, добрался до холмов Хомычей. Объехал, Динька внутри пошуршала… И точно не они, вот вообще никак: коротышки, хоть коренастые и с лютыми лапищами даже у людей. В обороте это были страшноватые кротовьи хваталки, с когтищами, в лёгкую крошащими камень. Но внешне таких комодов на ножках ни с кем не перепутаешь. И матерились они… точнее, редкие нематерные слова иногда прорывались сквозь матерную речь. Но это неточно, может, оговаривались случайно.
Так что уверенность, что это и не Хомычи у меня появилась. Но Динька всё равно пошуршала, поискала, нашла много складов ценных металлов, но не монет. И денег немало, побольше, чем у волчар, но явно не те масштабы.
— Хотя и по размером было понятно, — махнул я лапой, после чего фыркнул. — Жадные, матерящиеся коротышки под горой! Чего только не бывает на Зиманде!
Ну и поехал потихоньку к Золотому. Гнать смысла не было: ворота города закрыты — уже стемнело? мало ли — ветка какая-нибудь особой подлючести. Убить не убьёт, но повредить и меня, и одежду может. И вообще — несолидно моему почтенству по лесной дороге кувыркаться!
А так как ехал не быстро, то думал. И использовал Закон Экономии Аристотеля — тот самый, который необразованные бритты в своей энциклопедии приписали Оккаму, который рядом с Законом не лежал — разве что с бритвой, тонзуру выбривал. Так вот, не множа сущности, выходила очень… занятная картина. Отдающая теорией заговора, но… лишние сущности не вводились. А значит — надо провер…
«Не спи, сожрут!» — рявкнул Потап, подавая в тело энергию.
И одновременно с этим по обочинам раздались потрескивания. А врубленные на полную чувства показали приближающийся, берущий меня в кольцо, десяток териантропов.
— Кому не спится в ночь глухую⁈ — оскалившись, уже в полном обороте прорычал я с аркубулюса.
23. Гопники и стражники
На мой естественный и актуальный вопрос (естественнее в ночном лесу Зиманды только вопрос про библиотеку) неизвестные в лесу закопошились. И через секунду стали известными, точнее их тотемный дух. Что неприятно: какие-то деятели дальше по дороге протянули над ней фигулины, поблескивающие в свете желтой луны. Цепи, однако, догадался я. Чёрта с два по дороге рванёшь, однако: аркубулюс может справится, может и нет. Но замедлится точно, да и вообще — ещё не хватало мне от всяких подземных коротышек драпать! Ну, когда драпать особо некуда, кроме как в сторону их логовища: лес они перекрывают, да и не десяток, а полтора. Если не все два, блин…
«Шестнадцать» — сообщил Потап образом. — «Что ты дёргаешься, шебуршень?»
— Во-первых — лень с ними связываться. Во-вторых — а если алхимия?
«Справлюсь, показывал же!»
— Это потеря кусков плоти, моей…
«Не твоей, а моей. И твоей, но это…» — последнее было совершенно невозможным для детального понимания образом, конвертация «масса-энергия» на основе магического оборота, от чего я просто «завис». — «Придурок» — признался в слабоумии топтыгин, представив почему-то мой образ, но послал образ более или менее понимаемый (хотя я и так всё понимал, ну почти!) с тем откуда будет браться отсечённая новыми «защитными механизмами» плоть, потенциально поражённая ядом.
— А если много яда?
«Без разницы, этой потраве ещё и шкуру пробить надо. Так что не трясись, как заяц!»
— В-третьих, если я их всех одолею, то у меня дури не хватит их обоссать, — скромно признался я, вызвав от топтыгина смешливый хрюк.
«Попинаешь тогда, или плюнешь из пасти, можешь с огоньком» — милостиво дозволил он.
Диалог этот занял менее секунды, поскольку был внутренним. А на дорогу, в пяти метрах от меня, выбрался Хомыч, кто ж ещё. Ростом метр в кепке, в прыжке с табуретки, но в!функциональном' полуобороте. Насколько я подсмотрел Динькой и узнал от Потапа, в полноценного кротищу-оборотня эти деятели оборачиваются только под землёй. На воздухе НЕМНОЖКО нефункционально, поэтому и без того широкая тумбочка без антресолей Хомыча обзаводилась приставными полками, в виде когтистых лапищ, расширяющихся от плеч к лопатообразной «ладони». В общем чуть ли не полтора метра в ширину, с учётом лап, при этом морда и торс с ходилками антропоморфны, с редкими полосками гладкой и блестящей кротовой шерсти. А вот что мне не понравилось, так это то, что в руках у коротышки был… ни черта не пистоль. Мини-гаубица, ручная! Короткоствольная, не длинее двадцати сантиметров, но калибр под тридцать миллиметров! Патрон вроде как стандартный, больше зачарований нет и однозарядка, но. Готов зад Потапа поставить на отпинание — это дробовик, даже если набитый обычным дроблёным камнем — неприятный.