И уехал к чертям домой. И там меня нашло дело, как стряпчего и не только. Вот только клиентом, похоже, мне придётся быть самому себе, прикидывал я, выслушивая Млада и листая свежую прессу.
26. Ревизия имущества
А дело было вот в чём: какой-то прохиндей, прощелыга и личность, обиженная адвокатом (пока он об этом ещё не знает, но точно обижу так, что самому страшно), мало того, что начал производство неких «ликосулюсов», то есть «ездовых волков позорных», так ещё судя по наглому рекламному объявлению, да и краткой информации от Млада, наглейшим образом утырил нашу техническую разработку.
— Так, надо разбираться. Сейчас — на Серую улицу, где мастерская этого прощелыги, — встряхнулся я.
— Михайло Потапыч, вы думаете, что он будет с вами говорить? Или хотите…
— Нет. Точнее, хочу, конечно, — представил я разнесение имущества поганого плагиатора и конкурента вместе с самим плагиатором и конкурентом. — Но не буду. Пока уж точно. Надо посмотреть на этих волков позорных… ликосулюсов, — уточнил я.
— И всё-таки, господин, есть у меня ощущение, что будет бой: вас не пустят.
— Мог бы быть, Млад, — согласно кивнул я. — Просто я не буду заходить в этот вертеп.
— Динька? — догадался дворецкий.
— Да. Мне нужно просто понять, что там делают эти деятели. Маловероятно, но возможно, что придумали что-то своё, — скептически улыбнулся я. — Но в любом случае: прежде, чем что-то делать, надо понять, в ответ на что. Смотрю, потом двигаемся в Товарищество, буду говорить с Готным.
— А потом?
— А потом делать кому-то плохо и больно, — потянулся я. — Правда, пока точно не скажу, кому.
Собрались, добрались до «мастерской мастера Лауна Тольца». Сам этот Тольц был одарённым лет под пятьдесят, с заносчивой мордой, покрикивал на работников-подмастерий. По-моему — просто из Чувства Собственной Важности, а не по делу. Впрочем, я не специалист, могу и ошибаться.
А вот с чем я точно не мог ошибится, так это с железными волчарами позорными. Отличия от аркубулюсов были минимальными, чисто внешними. Да и то весьма условными: уж очень «медвежьей» была морда этих плагиаторских поделок. А система внутреннего скелета, обшитая фигурной металлической «шкурой» — так и вообще как у нас в Товариществе. То есть: самый что ни на есть наглый плагиат.
Правда, полетавшая по пиратскому логову Динька не нашла никаких бумаг и не услышала никаких разговоров, проливающих свет на источник данных. Схемы на всяких там настенных стендах были, кривые и корявые, но вот откуда они — непонятно. Расковырять аркубулюса для реверс-инжиниринга, конечно, можно. Только это дело ой какое непростое: как минимум надо изгнать духа. А мы с Готным долго голову ломали, создавая систему привязки духа, с учётом таких, хитрожопых нетоварищей. То есть, при изгнании (или окончании контракта) духа он к чертям ломал всё, до чего мог добраться. Конечно, в «серийных» аркубулюсох не было эксклюзивного, гибридного духа типа «произведено Потапом», а типовые, призванные стандартным кругом. Но брали мы круг с хорошим запасом, Готный прописал деструкцию по полной, а дури у духа на превращение нутра железного медведя в металлический хлам хватало.
Теоретически, конечно, нет таких защит, которых не сломали бы жадины. Но в рамках известного мне, Рарину Готному (а мой партнёр был далеко не самым отстающим в Академии) и даже Потапу — чёрта с два кто-то, кроме существа уровня Потапа, которых, вообще-то, чуть ли не меньше богов, сможет духа обуздать, не дав «выполнить контракт». Ну и сами боги, само собой, но в такие «шуточки» или козлинство быкоголового верится с очень большим трудом. Да и вообще не верится — просто не их «уровень», да и нарушает ряд соглашений с жрецами и людьми в целом.
Так что шпионаж из самого товарищества. Можно покопаться в домишке этого контрафактного мастера, но для этого нужно узнавать адрес: то ли околачивая его самого, до получения адреса — что бред. Проще околачивать для получения полных данных, откуда дровишки. То ли переться в Городскую Стражу, а там платить стражническому начальству и пить с ними. А это неохота и лениво, в общем. Может, и придётся, но это если утечка в Товариществе будет не выявлена, тогда да. А с околачиванием… нет, безусловно, хочется, как любому нормальному буржую-раньтье, в кошелёк которого залезла чья-то там наглая и немытая лапа. Но это, как бы, противозаконно в Золотом. Если бы этот мастер на меня с оскорблениями кинулся, или ещё как-то очевидную агрессию проявил — варианты бы были. И, возможно, надо будет такое симулировать. Но пока попробуем работать не как отбойщик, а адвокат: в перспективе пользы выйдет больше: репутация, реклама, острастка для других контрафактщиков.
Направились в Товарищество, где я зажопил товарища Готного и неоднократно спросил:
— Где они узнали про аркубулюса, Рарин⁈
— Не понимаю, Михайло Потапыч, — разводил руками этот балбес. — Сам только вчера узнал, но их ликосулюсов ещё никто не видел, может…
— Не может, — отрезал я. — Я посмотрел, мастер, как — не спрашивай, — с видом загадочного и почтенного видома озвучил я. — И эти волчары делаются полностью по схемам наших аркубулюсов. Просто на стенах висит, для работников криворуких, какие гайки куда крутить.
— Почтеннейший, но криворукие с этим не справятся…
— Да хоть гении прямизны рук! — возмутился я. — Готный! Эти ворюги утырили НАШИ разработки! И я желаю знать — как! И не только из-за их волчар — там есть варианты справиться, — несколько успокоился я. — Просто в Товариществе — не просто «слухи» или там пересказы. Этот каналья имеет наши схемы, над которыми ты — ломал голову. А я — тебе помогал. А значит… кстати, схема револьвера у тебя где-то тут есть? — прокурорски прищурился я на Готного.
— Нет, Михайло Потапыч, как вы и наказали — своими руками делал и только я знаю.
— Хоть это хорошо, — вздохнул я. — Но у нас, помимо аркубулюсов, ещё и «морозные пасти» есть, да и ещё идеи имеются. И от тебя, именно тебя! — обвинительно потыкал я пальцем в грудь мастера. — Идёт утечка… в смысле, конкурент про то, что мы делаем, узнаёт.
Вот реально — еле удержался от неприличного хрюканья. А всё опять же, языковые выверты. Я «утечка» просто перевёл, ну а смысла «утекания информации» в зимандском она не имела. Так что зашуганый мастер сначала огляделся, ища названное, а потом, покраснев, стал проверять штаны на тему «утечки»…
Но смех смехом, а нехорошего факта это не отменяет. И либо мне заниматься откровенным (хоть и справедливым!) криминалом, вылавливая этого Тольца вне мастерской и выбивая из него информацию. А потом орать на весь Золотой, что «он первым начал», притом что волчары только в рекламке и слухах есть, вроде ещё и не продали никому.
Либо находится источник утечки информации, и уже через него набирается доказательная база. С которой я, как владелец и адвокат своей морды, заваливаю в суд и потрошу конкурентов до самого исподнего.
— А ледяных пастей у Тольца нет, Михайло Потапыч? — не отрываясь от перетрахивания бумаг и морща лоб в тщетной попытке вспомнить, где он провтыкал.
— Ну разве что схемы дома спрятаны или ещё где-то. Да и без Лаша Морозного — не факт, что получится повторить.
— Получится, просто господин Лаш приходит пару раз в седмицу на час, и чарует больше, чем мы успеваем сделать готовых пастей. А одарённый послабее — буде на производстве постоянно. Но сделает, — отложил бумаги Готный, не просто с задумчивой, а несколько просветлённой рожей.
— Морда — довольная, — констатировал я. — Говори, чему так радуешься?
— Радости не много, почтенный. Но, кажется, я догадался как мог этот… каналья, прознать про аркубулюсов.
— Рассказывай, мастер.
И рассказал Готный, что производств у нас аж четыре зала, или цеха — но не в названии дело. И практически все работники-подмастерья имеют доступ, как и обязанность пахать на наше финансовое благополучие, во все четыре зала. В трёх клепают аркубулюсов, чуть ли не двадцать четыре-семь, посменно. И в одном ладят как раз «морозные пасти», морозилки-артефакты с дверцами, стилизованными под медвежьи зубы. С последними «работа тонкая, но её немного», так что работают там только днём и три дня в неделю, как раз столько, сколько Морозный намораживает за посещение Товарищества.