В стране широко распространены и европейские музыкальные инструменты. Они стали проникать в Сиам с конца XIX века, с ними же пришли и принципы западной музыкальной гармонии. В 1891 году, во время визита русской миссии в Бангкок, королевский военный оркестр впервые исполнил на балу «Сиамскую кадриль», произведение, написанное в европейской манере. С того времени и вплоть до наших дней таиландским композиторам не чужда западная музыка, отдельные принципы которой они переносят на национальную почву.
Время, отведенное на самостоятельный осмотр Тимленда, истекало, до начала представления оставалось несколько минут, и мы, следуя примеру остальных посетителей «мини-Таиланда», направились к центральной площадке. Путь наш лежал мимо аквариумов, где плавали рыбки и рыбины всевозможных цветов и размеров, мимо террариумов, кишевших ящерицами, змеями и крокодилами, мимо клеток со сказочными птицами, сиамскими котами, обезьянами-гиббонами, макаками, лангурами, долгопятами.
Первым номером программы, которую нам предложили в Тимленде, были народные танцы. На лужайке появилось не менее ста девушек в пестрых, переливающихся на солнце национальных костюмах. Смотришь на танцовщиц и понимаешь, что не зря Таиланд издавна считается страной красивых женщин.
Тайские танцы… Спокойные, плавные, неторопливые и вместе с тем очень выразительные. Глядя на девушек, представляешь: вот сейчас они ткут шелк, теперь собирают урожай, вытаскивают сетями рыбу. Зрелище яркое, красочное. На головах у танцовщиц конусообразные шапочки. В такт музыке девушки делают движения пальцами с надетыми на них длинными бронзовыми наконечниками…
Затем была показана работа слонов. Обычная, каждодневная работа, которую эти могучие животные выполняют во многих таиландских провинциях. Два слона принесли откуда-то десяток бревен, аккуратно сложили их штабелем, подровняли хоботами и столкнули в небольшой пруд, после чего проделали ту же операцию, только в обратном порядке — словно в кино, когда по недосмотру раззявы механика пленку пускают задом наперед: слоны выловили лесины из воды, сложили штабелем, подровняли хоботами и неторопливо куда-то унесли.
Далее мы стали свидетелями петушиного боя, схваток воинов на тайских мечах «краби-крабонг» (дословно— «палка-шест»), на копьях, просто на палках; видели, как укрощают королевских кобр.
Представление завершила сцена из классической танцевальной драмы в масках, по-тайски — «кхон».
Трудно сказать, когда зародилось искусство «кхон». Доподлинно лишь известно, что более шести веков назад, в период Сукхотаи, постановки «кхон» уже существовали. Правда, тогда, как и позднее, во времена Аюттхаи, «кхон» ставился только избранными и только для избранных. Это было искусство придворное, и принимать участие в спектаклях-пантомимах могли лишь принцы, министры, члены королевской семьи, приближенные монархов. И только мужчины! К прошлому веку, уже в бангкокский период, «кхон» «вышел» из дворцов на улицы и площади. Спектакли с участием актеров уже обоего пола разыгрывались на открытом воздухе, причем нередко в них принимали участие слоны. Сейчас «кхон» — популярнейшее народное представление. Тайский вариант знаменитого индуистского эпоса «Рамаяны» — «Рамакиан» да эпические поэмы «Махабхараты» служат чуть ли не единственными источниками тем для «кхон». А для того, чтобы показать на сцене весь спектакль «Рамакиан» от начала до конца или разыграть в лицах восемьдесят пять тысяч двустиший (шлок) «Махабхараты», требуется не один вечер и даже не одна неделя!
Перед нами прошла заключительная сцена сиамской версии «Рамаяны» — жестокая битва между обезьянами, которые помогали принцу Раме вернуть прелестную Ситу, и демонами, слугами десятиглавого царя ракшасов Раваны, похитившими красавицу царевну. Танцы сопровождались громкой тревожной музыкой, актеры исполняли невероятные акробатические кульбиты. Все участники спектакля были в разноцветных масках: Рама — в зеленой, его сводный брат Лакшман — в золотой, Сугрива, царь обезьян, — в красной, Хануман, мудрый советник Сугривы и предводитель обезьяньего войска, — в белой. Боги и богини были украшены коронами и тиарами. Военачальник ракшасов, с которым сражался Хануман, кроме жуткой маски с кривыми клыками носил пирамидальный головной убор, на котором в три ряда были прикреплены маленькие маски, символизировавшие способность демона к превращению в другие существа. Вообще для персонажей «кхон» существует бесконечное множество различных масок; для одних только демонов их более сотни.