Вот почему полюбила Надя вставать рано, при свете лампы, весело обливалась студеной водой, быстро одевалась и с наслаждением пила чашку горячего кофе, вкусно приготовленного тетей Дуней, с ванилью, винными ягодами и гималайским житом, как никто другой не сумеет.
Потом, надев шубку, шапочку и калошки, раненько, когда еще только одинокие фигуры зябко ежатся у остановки и поджидают первых трамваев и призрачно светят бледные фонари, выходила на пустынные улицы и не торопясь шла по морозцу. И тут среди просторов еще сонного города, в сказочном свете синего утра она наслаждалась одиночеством: отдыхала и словно растворялась в окружающих ее предметах, бездумно созерцала незнакомых людей, первых, еще молчаливых птиц, легкие, словно нарисованные дома, которые казались прекраснее в утренней синей кисее, и удивлялась, что днем не обращала на них внимания.
Дворник в романовском полушубке метет улицу, увлекая за метлой пушистый иней с тротуаров; его валенки — семимильные сапоги великана. Надя перестает ощущать себя, и мгновением ей кажется, что она сама этот дворник или мальчишка, который выскочил с лотком из ворот дома, воробышек, что торопливо клюет около тусклых рельсов зернышко, даже струйка дыма, которую ветер схватил из трубы фабрики «Лаферм» и увлек облачком вслед уже гаснущей утренней звезде.
Но день властно побеждает долгий зимний рассвет, рассеивает чары, навеянные ночью, и уже иные мысли, радости и печали теснятся в Надиной голове.
Ветер приносит гудки заводов. Еще рано; можно постоять у витрин, полюбоваться книгами, картинами, пирожными «огурме» и даже крошечными лакированными туфельками, которые так хороши будут на маленькой Надиной ноге. Они как будто и сто́ят недорого. Однако денег у Нади нет. Тетя строго проверяет каждую копейку.
Но Надя умела довольствоваться мечтой. Она мысленно, в воображении, все это покупает, примеряет и пробует. Даже видит, какое впечатление она произведет на друзей, когда летом вернется в столичном наряде в свой милый далекий городок.
Тем временем она подходит к зданию курсов. Сдает шубку гардеробщице и через нарядный актовый зал идет в проходную комнату к доске объявлений. Тут можно встретить всех, кого необходимо видеть. И узнать все новости. Витрина — огромная газета. Кто-то продает лекции по фонетике и морфологии русского языка. Они очень нужны Наде. Медичка ищет соседку в комнату. Продаются билеты на «Лоэнгрина» с Собиновым. Студент готовит с гарантией по-латыни. Сибирское землячество напоминает о собрании. Канцелярия предлагает вносить плату за слушание лекций. Касса взаимопомощи объявляет о концерте в актовом зале.
Узнав все новости, Надя идет в столовую. В полутемном длинном коридоре вдоль стен на корточках пристроились курсистки. Это очередь на самые дешевые обеды.
Разменная будка-касса уже открыта. В столовую с крупными деньгами не пускают: все должно быть оплачено без сдачи, чтобы не терять времени на расчеты. Редко кто здесь тратит гривенник. Большинство расходует две-три копейки. Даже грошик необходим — вареная картошка стоит полкопейки. Хлеб черный можно есть сколько хочешь, бесплатно.
Надя еще ни разу в своей жизни не была ни в одном кафе, ни в столовой. А интересно сесть за стол и выпить совершенно самостоятельно хотя бы просто стакан кипятку. Конфетка у Нади своя и завтрак тоже есть. Кипяток дается бесплатно.
И хотя Надя совершенно сыта — ведь тетя готовит дешево, вкусно и сытно, — однако все-таки подходит к титану и наливает себе стакан кипятку. Здесь это никого не смущает. Напротив, уважают тех, кто ест скромно. А желающие тратить больше пусть идут в домашнюю столовую.
Постоянное дежурное блюдо: щи мясные и мясная котлета с гречневой кашей. Все это с хлебом стоит семь копеек. Можно взять только щи или только кашу. Это будет стоить две копейки. Конечно, в буфете красуются и вазы с пирожными и дорогие конфеты. Но это — для коммерции.
Столовая устроена кассой взаимопомощи. Порции выдают дежурные курсистки. Каждый сам берет себе прибор и возвращает тарелки в люк, откуда уже посуду принимают судомойки.
После лекций Надя в два часа обедает дома. В пять часов — семинар по языку.
В небольшой комнате уютно. Она напоминает класс. У доски хлопочет с мелом в руках кругленький розовощекий профессор. У него маленькие сердитые глаза с лохматыми свисающими седыми бровями. Это не мешает профессору быть влюбленным, как и в далекой молодости, в свой предмет.