— Первого, кто подойдет к воротам, я убью как собаку! — добавил он.
Дворовые остановились в нерешительности, они просто поражены были отвагою и неустрашимостью своего приказчика: их много, а он один.
— Отойди от ворот…
— Мы решили сдаться.
— Что кровь проливать напрасно…
— Тебя мы не тронем.
— Спасайся, если хочешь.
Громко заговорили княжеские дворовые и опять пошли к воротам.
— Пока я жив, вы не отопрете ворот! Иуды-предатели!
— А ты не лайся, старый пес.
— Теперича прощайся с своей властью.
— На нашей улице настал праздник.
— Уходи от ворот, пока цел!
— Ты один, а нас много…
— Да что, братцы, на него смотреть, тащи его от ворот…
Крики дворовых становились все грознее и грознее.
— Не подходите, убью! — кричал старик-приказчик.
Но его не слушали, дворовые все теснее и теснее окружали Егора Ястреба, уже протянуто было несколько рук, чтобы оттащить старика от ворот.
Раздался выстрел.
Один из дворовых, раненный приказчиком в грудь, со стоном рухнулся на землю.
Дворовые остервенели и всей толпой ринулись на старика-приказчика. Он стал защищаться саблей, но, скоро сабля у него была выбита, и Егору Ястребу пришлось бы поплатиться жизнью, если бы страшный стук в ворота не отвлек от него внимания дворовых.
Разбойники-пугачевцы огромным бревном с проклятиями и диким криком выламывали ворота. Ворота были железные и плохо поддавались. Тогда дворовые сами стали сбивать с ворот огромный замок.
Наконец ворота были отворены, и разбойники клокочущей лавой ворвались на двор княжеской усадьбы.
Старик-приказчик, израненный, избитый дворовыми, кое-как добрался до сада и до беседки, откуда был ход в подземелье.
Немалых трудов стоило ему отодвинуть диван, поднять дверцу и спуститься в подземелье.
По подземному ходу он не шел, а бежал, несмотря на свои раны; каждая минута была дорога, ему хотелось скорей догнать жену и воспитанницу.
Вот, наконец, старик вышел из подземелья в овраг, тут силы его оставили и он упал без памяти.
Здесь же в овраге находился родник. Ключевая вода била из горы.
Пелагея Степановна и Таня подтащили старика к роднику и обмыли раны на голове и груди. Эти раны были незначительные. Холодная вода облегчила и освежила Егора Ястреба, он открыл глаза и, увидя около себя жену и Таню, радостным голосом проговорил:
— Слава Богу! Я думал, что и не увижусь с вами.
— Голубчик, Егорушка, да кто же тебя так отделал-то? — со слезами спросила у мужа Пелагея Степановна.
— Подлецы-дворовые чуть не убили, проклятые.
— Да за что же, за что?
— Молчи, старуха, не время теперь разговаривать, а надо бежать, спасаться, не то все мы попадем в руки к разбойникам.
— Как, разве разбойники в усадьбе? — меняясь в лице, воскликнула Пелагея Степановна.
— Хозяйствуют там, проклятые душегубы. — Ну, пойдемте скорей, всякая минута дорога, разбойники и дворовые проникнут в сад, в беседку, увидят ход в подземелье и бросятся за мной в погоню.
— Куда же нам идти-то, Егорушка?
— В Казань. Авось как-нибудь туда доберемся. Только вот что плохо, пожалуй, скоро не выберешься на дорогу из этого оврага. Ведь, ишь, конца ему не видно. А все же нам надо поспешить. — Ну, идем.
Проговорив эти слова, Егор Ястреб быстро пошел по дну сухого оврага.
За ним направились Пелагея Степановна и Таня.
Между тем разбойники-пугачевцы в усадьбе князя Полянского хозяйствовали, как говорится, вовсю, под командою отъявленного разбойника Чики.
Проводником Чике и его разбойникам служил старик Пантелей.
Все, что поценнее, было вынесено из княжеских хором на двор, а что в глазах разбойников не представляло ценности, было ими уничтожено, изломано.
Из княжеских дворовых Чика приказал никого не трогать, потому что дворовые изъявили покорность и свое согласие «вступить под знамена батюшки Петра Федоровича».
— Уж ты, пожалуйста, ваша енаральская милость, прикажи Ирода-приказчика повесить на горькой осине, — проговорил Пантелей, обращаясь к Чике и низко ему кланяясь. Он не знал, что приказчик спасся через подземный ход.
— А ты, старый леший, не учи меня. Что хочу я, то и делаю!.. А вот прикажу вместо приказчика тебя, пса, повесить! — грозно крикнул на Пантелея Чика.
— Помилуй, за что? — старик побледнел, как смерть, и повалился разбойнику в ноги.
— Спрашиваешь, за что? Отвечу так, здорово живешь… Ну, да ладно, вставай, будет тебе по земле-то ползать. Пошел, тащи своего приказчика на мой суд и расправу!