Чика подробно рассказал своему «ампиратору», как он похозяйствовал в княжеской усадьбе и как вызволил из неволи молодого офицера.
— Что ж молчишь, сказывай, мол, за что тебя в заточении-то держали? — повторил свой вопрос Пугачев.
— Думаю, для тебя все равно, за что бы меня ни держали.
— Точно сказал, мне все равно… Ну, господин офицер, молви нам, что ты теперь задумал делать, кому слугою хочешь быть, мне или жене моей Катерине.
— Я царский слуга и никому другому служить не намерен! — гордо выговорил Серебряков.
— Хорошо молвил, выходит, ты мой слуга, а я твой царь!
— Я служу государыне-императрице Екатерине Алексеевне…
— Стало быть, жене моей, а мне служить не хочешь?..
— Нет!
— Так ты меня за царя не почитаешь?
— Не признаю!..
— Бойко говоришь, господин офицер!.. Молви, сделай милость, кто же я по-твоему.
— Самозванец!…
— Ишь ты, остер твой язык, так и режет… Повесить!.. — совершенно хладнокровно проговорил Пугачев, показывая Чике на бедного Серебрякова.
— Государь!.. Ваше «ампираторское» величество!.. Прикажи слово молвить, — низко кланяясь Емельке, проговорил Чика.
— Говори, послушаю.
— Милости твоей царской хочу просить…
— Что ж, ты нашу милость заслужил. Проси, Чика, отказу не будет…
— За мою верную службу, государь, отдай ты мне этого офицера…
— А почто он тебе?
— Отдай, сделай милость!
— Бери, черт с ним, только молви, зачем он тебе? Иль ты сам повесить его хочешь?
— Вещать я его не стану, потому офицер мне нужен.
— Нужен, бери. Жалую тебя им…
— Спасибо, государь. Ведомо тебе, что грамоте-то я не обучен, писать и подавно не мастер, вот этот офицер вместо меня и будет исправлять письменную работу.
— Дело… Только наперед, Чика, спроси его, может, он заартачится и в писарях у тебя быть не пожелает.
— Не посмеет!..
— Спроси, мол…
— И спрашивать не стану, а прикажу.
— Ой, Чика, не обожгись!.. Офицер-то с норовом…
— Будь покоен, государь, норов-то я плетью исправлю…
— Как хочешь, а, по-моему, Чика, чем валандаться с офицеришкой, повесить его!..
— Нет уж, государь, ты подарил его мне, теперь он мой, волен я его казнить, волен и миловать, — настойчиво проговорил Чика.
— Ладно, владей на здоровье. Таких слуг мне не надобно — и, проговорив эти слова, Пугачев махнул рукою, чтобы его оставили.
Чика и Серебряков вышли.
Молодой офицер был бледен как смерть. Нелегко было ему выслушивать этот циничный разговор, происходивший между главарями мятежа.
Он в первый раз увидал Пугачева, который своим видом внушил ему отвращение, даже более: во время разговора с ним Серебряков едва сдерживался, чтобы не броситься на самозванца. Одно благоразумие удерживало его от этого.
— Ну, приятель, давай с тобой теперича поговорим… Выбирай любое: служить мне или быть повешенному, — проговорил Чика, обращаясь к Серебрякову.
— Ты только затем меня и из неволи освободил, чтобы повесить? — желчно заметил ему молодой офицер.
— Если самонравничать не будешь, то и вешать не будем! Ты слышал, что царь-то говорил?
— Какой он царь… Беглый, каторжный, мятежник!..
— Ох, барин, укроти ты свой язык, не то его выдернут…
— Чего же ты ждешь, прикажи меня скорее повесить!..
— И повесил бы, да по нраву ты мне пришелся…
— Жалеешь ты меня, что ли?..
— И то жалею. Если бы не жалел, давно бы ты считал звезды на небе… А ты слушай, барин, большой службы я от тебя не потребую. Так как я теперича в министрах состою, приходится мне, значит, указы разные давать, а писать я не горазд, вот ты у меня и будешь писать, а я только руку прикладывать. Делать это я умею… Даю тебе целый день сроку, подумай, да хорошенько, что для тебя лучше: в писарях при мне состоять, или на осине с веревкой на шее болтаться?.. Прощай покеле, барин, завтра я спрошу тебя. О побеге не думай… Поймаю, в ту пору петли не минуешь. Ночевать приходи в мой шатер, а есть захочешь — иди к, кашевару, покормят…
— Господи, что же это, за что так жестоко преследует меня судьба?.. Едва только я вздохнул на свободе, как мне грозят постыдной смертью. А всему виною князь Платон Алексеевич, через него все мои беды и напасти, всему он причина. Я люблю его дочь, и он за это мне мстит. Так что же я-то, малодушный, что я терплю… Разве я не умею мстить?.. Ага, случай к тому представляется: у Пугачева огромная сила, что если я… Какие мысли ужасные, преступные!.. Но ведь меня же довели до этого! О, как люди злы!.. Приходится за зло и злом платить, хоть бы я и не желал сего… Прощай все: честное мое имя, мой мундир. Дворянин Сергей Серебряков поступает в писаря к есаулу разбойников… карьера знатная, нечего сказать!..