Добрая старушка Пелагея Степановна и красавица Таня, находясь в безвыходном положении, к удивлению, не потеряли бодрости и сколько могли поддерживали совсем упавшего духом Егора Ястреба.
Нападение самозванца на город произвело на старого приказчика удручающее впечатление, и он сделался как бы помешанным, не зная, что делать, где искать спасения.
— Убьют, ни за что убьют злодеи! — повторял он, бегая сам не зная зачем со двора в горницу, а из горницы опять на двор.
— Полно, Егорушка, полно, сердечный мой, положись на волю Божию! — уговаривала мужа Пелагея Степановна.
— Да ведь убьют, убьют!
— Не нас одних убьют злодеи… А «на людях и смерть красна».
— Танюшу жалко, тебя…
— За Танюшу, Егорушка, не бойся… Мы схороним ее, упрячем…
— Где, где упрячем?..
— А в подвале. Под гори иной подполье есть, так на время и укроется наша названая дочка…
— А ты как же?..
— Обо мне, Егорушка, толк невелик…
— А если тебя убьют!..
— Так что же, видно, такова моя судьбинушка… Я и то вволю пожила на белом свете… Все равно умирать надо!..
— И ты, старуха, схоронись в подвале с Танюшей.
— Что же, пожалуй… Только как ты-то, Егорушка?.. Нет, тебя одного я не оставлю, а с тобой останусь… Да, знаешь что, мой сердечный, подполье-то большое, и тебе там места хватит, — предложила Пелагея Степановна своему мужу.
— Ври еще там. Полезайте в подполье, а я найду себе место, где укрыться, — голосом, не допускающим возражения, проговорил Егор Ястреб.
Подполье под домом, где жил старик приказчик, было на самом деле довольно поместительное. В нем было можно свободно укрыться трем человекам.
В минуту крайней опасности, когда злодеи-пугачевцы, с оружием в руках, хозяйничали в Казани, предавая огню и мечу все, что им встречалось на пути, Пелагея Степановна и Танюша спустились в подполье.
Сколько они ни убеждали Егора Ястреба спрятаться с ними, старик не согласился и остался вместе с Серебряковым, Демьяном и Мишухой.
Все они, с общего согласия, решили недешево продать свою жизнь и, если нужно будет, то умереть геройской смертью. Им удалось в том убедить и старика Ястреба, и он стал спокойнее ждать своей участи.
Все четверо, с оружием в руках, в числе других воинов и горожан, верных своему долгу, собрались защищать город от неистовства мятежников-пугачевцев.
Но что значит горсть храбрецов против огромной силы мятежников?
Прошло немного времени, и Казань очутилась в руках злодеев.
Только один кремль, благодаря неприступности своих стен и геройству немногой дружины, уцелел от погрома.
Солдаты и горожане, сражавшиеся с мятежниками, были частью перебиты, частью взяты в плен.
Старик Егор Ястреб, вооруженный добытым им старинным бердышом, не уступал в храбрости другим защитникам Казани и пал геройской смертью; так же был убит и мужик Демьян; оба они своим геройством вполне искупили свои грехи.
А Сергей Серебряков и дворовый Мишуха Труба напрасно искали в бою смерти: смерть щадила их и, взятые в числе других горожан в плен, были, погнаны мятежниками в стан к Пугачеву, на «праведный царев суд».
Пугачев, как уже знаем, вдруг приказал снять осаду кремля и поспешно отступать. Причиной этого отступления было неожиданное появление гусар отважного Михельсона, шедшего на защиту Казани.
В числе пленных приведены были в стан к Пугачеву его жена Софья и двое его детей подростков — сын и дочь.
Софья Пугачева и дети жили до этого времени в Казани. Губернатор Брандт нарочно приказал привести их в Казань, чтобы уличить Пугачева посредством жены и детей.
Когда толпа пленных изнуренных была приведена к Пугачеву и он, сидя в золоченом кресле, с самодовольной улыбкой стал рассматривать несчастных, взор его случайно упал на Софью с детьми. Он узнал их — удивление и радость выразились на его суровом лице.
— Приведите вот эту бабу с двумя детьми, а остальных прочь гоните, пусть ждут моего суда и расправы, — дрогнувшим от волнения голосом проговорил Пугачев своим приближенным, показывая на Софью.
Бедная женщина с глазами, полными слез, и дрожа всем телом была подведена к Пугачеву.
— Все прочь от меня, подальше! — повелительно махнув рукою, проговорил самозванец.
Казаки послушно исполнили приказание.
— Подойди поближе!.. — проговорил жене Пугачев.
Софья подошла и молча поклонилась.