Почти вся «западная сторона Волги восстала и передалась самозванцу».
Крестьяне, недовольные своими господами, взбунтовались и перешли на сторону Пугачева.
Воеводы и дворяне бежали из городов. Их ловили и приводили к самозванцу, а тот приказывал их казнить.
Пугачев, возмущая народ, объявлял ему вольность.
Город Цывильск был взят Пугачевым, ограблен, а воевода повешен.
Пугачев разделил свою многочисленную шайку на две части, одну послал по Нижегородской дороге, а другую по Алатырской, и, таким образом, сообщение Нижнего с Казанью было прервано.
Нижегородский губернатор генерал Ступишин испугался и написал князю Волконскому в Петербург, что и Нижний может подвергнуться той же участи, как и Казань, и что Пугачев, взяв Нижний, пойдет в Москву.
Отряды солдат, находившиеся в Казанской и Оренбургской губерниях, были двинуты против Пугачева.
Михельсон из Чебоксар со своими гусарами устремился к Арзамасу, чтобы пресечь Пугачеву дорогу к Москве.
Как ни дерзок и ни самоуверен был самозванец, все же он не решился идти к Москве.
Он плохо доверял своим сообщникам и, окруженный со всех сторон войсками, думал только о своем спасении; цель Пугачева была та: пробраться за Кубань или в Персию.
Пугачев бежал, но это бегство скорее казалось нашествием: мятеж не прекращался, но возрастал все более и более; деревни, села, местечки — все было объято пламенем мятежа.
Появилось несколько шаек и несколько Пугачевых.
Государыня это знала. Взятие Пугачевым Казани произвело на нее сильное впечатление; она не особенно довольна была распоряжением князя Голицына, которому после Бибикова вверено было подавление мятежа. До государыни также дошло печальное известие, что бунт перенесен за Волгу.
— Делать нечего, положиться не на кого, верно мне самой придется ехать усмирять Пугачева!.. — нервно возбужденным голосом проговорила императрица, быстро расхаживая по кабинету, обращаясь к находившимся там вельможам.
— Как, ваше величество, и вы на это решитесь? — с удивлением спросил граф Никита Иванович Панин.
— Повторяю, я принуждена на это решиться…
— Но через сие, ваше величество, вы подвергаете свою драгоценную жизнь опасности!..
— О, я не боюсь никакой опасности, мое присутствие в армии придаст солдатам бодрость и мужество.
— Неужели у вашего величества нет такого человека, которому бы вы поручили усмирение мятежа? — проговорил граф Никита Иванович.
— Укажите мне, граф, на такого человека…
Панин на это ничего не ответил государыне.
Императрица затруднялась, кому предоставить усмирение мятежа.
В то время другой Панин, граф Петр Иванович, находившийся в немилости и удаленный от двора, живя в своей усадьбе и имея не одну тысячу крестьян, вооружил их, а также и своих дворовых и готовился идти навстречу Пугачеву.
Императрице донесли о таком благородном патриотическом поступке вельможи, и на графа Петра Ивановича Панина было возложено главное начальство над теми губерниями, где свирепствовали мятежники-пугачевцы.
Таким образом, графу Петру Панину предстояло довершить то, чего не пришлось Бибикову.
А Пугачев с необыкновенной быстротой отряжал свои шайки в разные стороны. Настичь его было невозможно. Он скакал проселочными дорогами, меняя лошадей. Так добрался он до города Саранска с своею шайкой.
Здесь он был встречен не только простым народом, но даже духовенством и купечеством. Только одни дворяне остались верными своему долгу и призванию и были повешены злодеем без разбора пола и возраста.
Пугачев, ослепленный своим успехом, приблизился к Пензе.
В то время воеводой там был Всеволжский. Он умел держать чернь в повиновении и дал время спастись дворянам. Жители Пензы, несмотря на увещания своего воеводы, вышли к Пугачеву навстречу с иконами и хлебом-солью и, к своему позору, пали перед злодеем-самозванцем на колени.
А воевода Всеволжский, оставленный и покинутый всеми, остался верен своему долгу и присяге.
Он заперся в своем доме с двенадцатью дворянами и решил не отдаваться живым в руки Пугачеву.
— Братья, други, лучше смерть, чем позор, умрем, но не сдадимся злодею, не посрамим своего имени. Станем защищаться до последней крайности!..
Так говорил Всеволожский, ободряя тех дворян, которые обрекли себя на смерть.
Но что значила эта горсть храбрецов перед громадной озверевшей толпой мятежников!
После долгой бесполезной осады воеводского дома мятежники подожгли его со всех сторон, и в пламени погиб герой-воевода и с ним двенадцать дворян.