— Может, отыщут.
— Едва ли! — задумчиво проговорил князь.
— Почему, брат, ты думаешь, что полиция не отыщет Серебрякова?
— Потому что его едва ли станут держать в Питере.
— Ты, брат, думаешь, что он опять попал в неволю, в заключение?
— Без сомнения… Если бы Серебряков был на воле, то не стал бы скрываться и к нам бы первым пришел.
— Да, да, ты прав…
— Может, его и в живых нет.
— Что ты говоришь? — с испугом воскликнула княжна Ирина Алексеевна.
— Очень возможно, что Серебрякова убили.
— Да кто на это решится, кому он помешал?
— Эх, матушка, злому человеку немного надо.
— Но, кажется, у него не было врагов.
— А почем мы знаем?.. Вот нашелся же человек, который ни в чем неповинного Серебрякова держал под замком… морил его в неволе.
— Ты про себя говоришь?
— А то про кого же?
— Раскаиваешься, это хорошо, мой брат.
— Раскаиваюсь, только, кажется, поздно.
— О, раскаяние никогда не может быть поздним.
— Премного я виноват перед Серебряковым и свою вину я хотел загладить, хотел за него дочь выдать… И что же, он пропадает, и все розыски ни к чему не приводят… Серебряков как в воду канул, — печально проговорил князь Платон Алексеевич, опуская свою седую голову.
Неожиданное исчезновение вновь произведенного в капитаны гвардии Серебрякова наделало в Петербурге немалый переполох и говор.
Говор этот дошел и до дворца.
Императрица была сильно встревожена и недовольна.
Как только государыня услыхала, что Серебряков пропал, потребовала тотчас же обер-полицмейстера.
Скоро в кабинете императрицы появилась тучная фигура бригадира Рылеева; сделав низкий поклон, начальник полиции остановился в вопросительной позе.
— Что же это такое, господин бригадир, в Питере делается, а? На что это похоже, спрашиваю я тебя? — сдвинув брови, сердито проговорила императрица обер-полицмейстеру.
— Ваше величество…
— Извольте слушать, господин бригадир, что вам говорят… Чтобы капитан гвардии Серебряков был разыскан… Я требую, я так хочу…
— Ваше величество…
— Без всяких отговорок!.. Странные дела творятся, сударь, в Питере, странные… Человек идет по улице и вдруг — нет его, исчезает, как сквозь землю проваливается… И происходит это в благоустроенном городе, в столице… Это из рук вон… Слышите ли, чтобы Серебряков был разыскан.
— Слушаю, ваше величество, я… я приму меры… я…
Бедный бригадир Рылеев как огня боялся гнева императрицы, и во время ее речи он то бледнел, то краснел, наконец закашлялся.
— Вы простудились, что ли, сударь?
— Простите, ваше величество.
— Ты, бригадир, не тот стал, каким был прежде, — заметила государыня.
— Состарился я на службе вашему величеству.
— Ну, еще годы твои не особенно большие, ожирел ты, обрюзг… Не мешало бы тебе, бригадир, полечиться, — уже с обычной своей улыбкой проговорила государыня, гнев у нее прошел, и в словах императрицы слышался шутливый тон. — Итак, господин бригадир, Серебряков будет отыскан, для сего ты примешь все меры.
— Приложу все старания к тому, ваше величество.
— Да, да, постарайся, голубчик, чтобы капитан гвардии был разыскан. Прощай… Дня через два-три ты придешь доложить мне о сем деле.
— Слушаю, ваше величество.
— А все же от ожирелости, бригадир, ты полечись, а то и до удара недалеко… Ну, ступай…
Мрачным, печальным явился обер-полицмейстер Рылеев в свой дом; задала ему государыня задачу нелегкую: разыскать капитана гвардии Серебрякова.
«А где его взять, где отыскать? Легко сказать, да не легко сделать. Вот уж, когда «не было печали, так черти накачали». Из-за какого-то офицеришки я должен ночи не спать, обдумывать, как его отыскать? И куда он, пес, подевался? Кому он понадобился? Может, его давно и в живых нет? Целых три дня ищут этого офицеришку и нигде найти не могут… Вся полиция с ног сбилась, его искавши… Как-никак, а искать надо. Императрица приказала… живым или мертвым, а гвардейского капитана Серебрякова надо предоставить ее величеству… А если, Боже упаси, не найдется он, тогда все прощай, всему конец», — таким размышлениям предавался бригадир Рылеев, запершись в своем кабинете.
— Не попробовать ли пустить в дело московского сыщика… Волк-то он травленый… Бывал во многих переделках, недаром его прозвали «Жгутом». Препоручу ему разыскать гвардейского офицера, — так вслух проговорил обер-полицмейстер и послал за главным и опытным сыщиком, который из Москвы перешел на службу в Петербург.