«Что-то есть роковое в судьба Серебрякова», — думал князь.
Когда же пронесся слух, даже проникший в газеты, что Серебряков утонул в реке и безжизненный труп его вытащен из реки рыболовами, тогда князь Платон Алексеевич старался как только можно скрыть это от дочери и торопился в Москву…
За несколько часов до отъезда у дома князя Полянского остановился роскошный экипаж Григория Александровича Потемкина; он нарочно приехал проститься с Полянским.
Этому приезду не особенно был рад старый князь; но волей-неволей принужден был принять его.
После обычного приветствия и принятых фраз генерал Потемкин спросил у князя Платона Алексеевича:
— А что, князь, как наши розыски?… Есть ли надежда напасть на след так не вовремя исчезнувшего Серебрякова?
При этих словах Потемкин как-то загадочно посмотрел на княжну.
— Покуда розыски ни к чему не привели… — как-то глухо ответил старый князь.
— Жаль, жаль… Вы не поверите, князь, и вы, княжна, судьба Серебрякова начинает и меня интересовать.
— В добрый час, генерал, — тихо промолвила княжна Наташа.
— Да, да, я им очень интересуюсь… и жалею… Простите, княжна, я недавно только узнал, что Серебряков ваш жених.
— Да, да, генерал… Наташа дала ему слово. Здесь, в Питере, хотели мы устроить помолвку, а венчаться думали в Москву ехать. И вдруг Серебряков исчезает… Где он? Что с ним? Про то никто ничего не знает.
— Да, да… это исчезновение довольно загадочно. Императрица изволила отдать приказ разыскать Серебрякова живым или мертвым, — деловым тоном проговорил Потемкин и во время разговора не спускал с княжны Наташи своего взгляда.
Князь Платон Алексеевич очень боялся, чтобы Потемкин как бы не проговорился и не сказал, что из реки вытащили утопленника, очень похожего на Серебрякова.
Об этом уже знали и говорили в Петербурге. Князю Полянскому нужно было сделать некоторое признание дворовым, и он, извинившись перед влиятельным гостем, вышел.
Потемкин остался с княжной Наташей; этого он ждал и обрадовался.
Старая княжна Ирина Алексеевна была по обыкновению больна и не выходила из своей комнаты и, кроме того, она собиралась в дорогу.
— Прелестная княжна, скажите, зачем вы покидаете наш город?.. Неужели эта полуазиатская Москва больше нравится вам нашего чудного Питера? — слащавым голосом проговорил Григорий Александрович, подвигая свое кресло ближе к креслу княжны.
— Папа привык к Москве, любит ее, и я тоже…
— Вы… вы любите Москву? Может ли это быть, княжна?
— Вы сомневаетесь, генерал!
— Да, да… Ну, что такое Москва? Там и живут большею частью одни только купцы, которые только и знают пить, есть и спать… Там страшная скука…
— Ничего, я привыкла…
— Поверьте, княжна, вы станете скучать по Петербургу… скучать по тем балам, на которых вы своею чудною красотою кружили у ваших поклонников головы… Вы здесь цветете, а в Москве завянете. Скажите, ну что вас туда тянет?.. Что?
— Там тише, Григорий Александрович, спокойнее… Весь этот блеск и шум мне страшно надоел… В Москву я еду отдыхать.
— Грех вам будет, грех, княжна, покидать нас. Вы у нас в Питере, как светлый, ясный месяц, блеснете и скроетесь…
— На этот раз надолго, генерал, от вас я скроюсь… Очень надолго.
— И не грешно, прелестная княжна, вам так говорить, не грешно?.. Пожалейте меня хоть немного.
— Вас пожалеть? Разве вы несчастны и заслуживаете сожаления? — спроеила княжна Наташа у Потемкина.
— Несчастен, княжна, очень несчастен…
— Чем же?
— Вы хотите знать?
— Да, если это не тайна…
— О, это большая тайна, но я вам открою… Я люблю чудную девушку… я боготворю ее, преклоняюсь перед ней, — страстным голосом говорил Потемкин.
— Ну, и что же?
— Несмотря на такую мою любовь, эта девушка не любит меня. Она холодна как лед…
— Вам одно остается, генерал, оставить ее и полюбить другую…
— О, никогда, никогда, любовь моя к ней вечна… Хотите, прелестная княжна, узнать, кого я так люблю?
— Зачем… ведь это тайна…
— Вам открою я эту тайну…
— Зачем? Не надо… оставим, Григорий Александрович, про это говорить… лучше разрешите мне к вам обратиться с просьбой.
— Приказывайте, ведь я ваш раб, а вы моя повелительница…
— Не приказываю, а прошу… велите отыскать моего жениха… вы человек властный… вам стоит только приказать…
— К сожалению, княжна, этого я не могу…
— Не можете… почему?
— А, может, вашего жениха давно и в живых нет, — холодно промолвил Потемкин.