— Что вы говорите… что говорите? Разве вы что знаете… Если знаете, то скажите, Григорий Александрович, умоляю вас, скажите, что случилось с бедным Серебряковым… ведь я люблю его, люблю…
— Любите!
— Да, люблю… скажите, генерал, что мой милый жених, мой Сергей жив, где он? Да что же вы молчите, говорите же…
— Хорошо, я скажу, хоть и не хотелось бы мне говорить, но вы просите, я не могу отказать вам, только дайте, княжна, слово выслушать меня спокойно, не волноваться и не предаваться отчаянию…
— Хорошо, хорошо… говорите, что такое?
— Вашего жениха, княжна, сегодня похоронили; его вытащили из реки, он утонул, — проговорил Потемкин.
При последних словах Потемкина в горницу вошел князь Платон Алексеевич.
— Папа, что он сказал? Моего жениха похоронили… Это ведь неправда, неправда… Папа, что же ты молчишь? — побледнев как смерть, задыхающимся голосом и подавляя рыдания, проговорила княжна Наташа.
— Генерал, зачем вы это сказали? — упрекнул князь Полянский Григория Александровича.
— Княжна так меня просила… Что же мне осталось делать? — оправдывался Потемкин.
— Так это правда… он умер?
И княжна замертво упала на пол.
Немалых трудов и хлопот стоило привести бедную княжну в чувство.
Потемкин испугался не на шутку, когда княжна упала без чувств; он проклинал свою неосторожность, извинился перед князем Платоном Алексеевичем и уехал к себе сильно встревоженным.
Вскоре после того князь Полянский с обеими княжнами выехал в Москву, дав себе слово никогда больше не заглядывать в Питер.
Ехал князь медленно, делая на дороге частые отдыхи и «дневки».
Княжна Наташа нескоро поправилась от перенесшего ею удара, она была слаба, несмотря на самый тщательный уход окружавших ее лиц.
Происшествие, довольно неприятное, случившееся в дороге, чуть совсем не уложило в постель княжну Наталью Платоновну.
Происшествие было такое.
Как-то ночь застала наших путников в дороге; до ночлега оставалось им проехать еще верст пятнадцать. Ночь была светлая, лунная и притом теплая, несмотря на конец сентября. Дорога шла редким, небольшим леском. Княжне Наташе захотелось пройтись лесом, и она в сопровождении своей горничной Дуни вышла из экипажа и пошла по опушке леса.
Лошади поехали шагом.
Старая княжна Ирина Алексеевна никак не решилась отпустить племянницу одну только с горничной и сама пошла с ними, хоть это было ей и не совсем приятно.
— Не правда ли, тетя, как хорошо в лесу, даже и осенью, дышится как-то легко и на сердце становится спокойнее, — тихим голосом проговорила княжна Наташа.
— И ничего хорошего нет. Осенью лес наводит какую-то грусть: деревья стоят с опавшими листьями, листья шумят под ногами, пахнет сыростью. И днем в лесу плохо, не только ночью, — ворчливо ответила племяннице старая княжна.
— Нет, нет, тетя, осенью в солнечный день есть какая-то особая чарующая прелесть.
— Днем, может быть, но не ночью.
— И теперь в лесу хорошо, очень хорошо. Так бы, кажется, и осталась в лесу йа всю жизнь… на всю жизнь.
— За чем же дело стало, попроси отца, он прикажет для тебя в лесу построить хибарку и живи в ней отшельницею.
— Да, да, тетя, я желала бы жить именно отшельницей, подальше от людей.
— Рано же, Натали, наскучила тебе жизнь и люди. Однако ты слишком быстро идешь, я не успею за тобой, у меня слабые ноги.
— Зачем вы идете, тетя, сели бы в экипаж.
— И то сяду, мои ноги совершенно отказываются. Боже, да где же наши экипажи, я их совсем не вижу? — чуть не с ужасом промолвила княжна Ирина Алексеевна.
На самом деле, экипажей не видно было; дорога шла в гору, и экипажи остались под горой, лошади шли медленно, шагом.
— Чего вы боитесь, тетя, экипажи позади нас и сейчас нас догонят.
Едва княжна Наташа проговорила эти слова, как из кустов им навстречу вышли три каких-то неизвестных человека в охотничьих кафтанах, с ружьями за плечами.
При взгляде на этих незнакомцев старая княжна побледнела как смерть и дико вскрикнула:
— Разбойники!
Княжна Наташа и ее горничная этой встречи испугались.
— Что ты кричишь, старуха, какие мы разбойники!.. Ба, да тут есть и молоденькая, и прехорошенькая, — проговорил один из незнакомцев, быстро подходя к Наташе и к Дуне.
— Здравствуйте, мои красотки, что это вы на ночь глядя гулять по лесу задумали? — продолжал он, нахально осматривая молодых девушек с ног до головы.
— Судя по вашей одежде, вы не крестьянки. Скажите, красотки, кто вы?.. И что это с вами за кикимора? — незнакомец показал на княжну Ирину Алексеевну. А та, возмущенная нахальством прохожего, стала громко кричать о помощи.