— Его превосходительство, господин обер-полицмейстер указал мне, государь мой, напомнить о вашем немедленном выезде из столицы. Собирайтесь сейчас же, я сопровождать вас буду до заставы.
— А эти люди что будут делать? — едва удерживаясь от гнева, спросил Пустошкин, показывая на двух солдат.
— Ничего. Я прихватил их на всякий случай. Если бы вы, государь мой, стали сопротивляться, в ту пору солдаты пригодились бы, но так как сопротивления нет с вашей стороны, то я отпущу их домой.
Волей-неволей пришлось Егору Захаровичу покориться воле бригадира Рылеева и оставить Петербург вместе со своими слугами и с Михайлом Трубой.
Полицейский чиновник провожал его до самой заставы и долго оставался у заставы, смотря вслед уезжавшему Пустошкину; и только тогда поехал к своему начальнику с донесением об исполнении приказа, когда экипаж Пустошкина скрылся из его глаз.
Егор Захарович, отъехав несколько от Петербурга, обратился к дворовому князя Полянского с такими словами:
— Слушай, Михайло, ты парень смышленый и ловкий, вернись в Питер, благо тебе нет запрета вернуться, сними себе где-нибудь каморку и старайся напасть на след офицера Серебрякова, а я остановлюсь верстах в 15 от Питера, в усадьбе одного моего старого благоприятеля, отставного секунд-майора Глебова, в «Хорошове», а ты в Питере живи, заведи себе верховую лошадь и в неделю раза два приезжай ко мне с новостями. Понимаешь?
— Как не понять, сударь Егор Захарович.
— Ты в Питере будешь искать Серебрякова, а я по дорогам и окрестностям питерским, может, наши розыски и не пропадут даром. В Питер я до времени не поёду, не потому, что боюсь угрозы Рылеева, а потому — не повредить бы нашему розыску. И ты, Михайло, делай свое дело смирнехонько, тихохонько. А главное, смотри, чтобы не проведал про твои розыски Рылеев. Меня он только выслал из столицы, а с тобою может быть и худшее.
— Не бойтесь за меня, сударь Егор Захарович. Умею я работать, умею и концы прятать, и бригадиру Рылееву пристать ко мне будет не с чем.
— То-то я тебя предупреждаю, Мишуха. Будь осторожен.
— Поверьте, сударь, я проведу и выведу бригадира Рылеева.
— Провести его нетрудно. Но у Серебрякова есть враги много посильнее и позначительнее Рылеева, вот их-то следует тебе, Михайла, побаиваться.
Скоро Пустошкин свернул с большой дороги и поехал по проселочной в усадьбу «Хорошово», а Михайла Труба повернул назад, в Петербург.
Выехал он из Питера в одну заставу, а вошел в него в другую никем не замеченный.
XIII
Несмотря на самые тщательные розыски Егора Захаровича Пустошкина, а также и дворового Мишухи Трубы, им не только не удалось разыскать злополучного офицера Серебрякова, но даже и напасть на его след.
Исчез Серебряков бесследно.
На эти бесполезные розыски было истрачено немало времени и денег.
Егор Захарович, несмотря на запрещение начальника полиции, несколько раз приезжал из усадьбы своего приятеля в Петербург, благо усадьба «Хорошово» находилась вблизи Петербурга.
Впрочем, Мишухе Трубе удалось от одного гвардейца-солдата, хорошо знавшего Сергея Серебрякова, узнать, что видел он «его благородие господина офицера, выходившего под хмельком из одного кабачка на Невской «першпективе» в сопровождении какого-то лохматого и бородатого незнакомца».
Но этого оказалось слишком мало, чтобы напасть на след Серебрякова.
Лохматых и бородатых людей в Питере немало; к тому же солдат не мог указать куда, в какую сторону доехали Серебряков с незнакомым человеком.
Волей-неволей пришлось Егору Захаровичу и Мишухе Трубе прекратить бесполезные поиски и оставить Питер.
— Я готов голову прозакладывать, что офицера Серебрякова нет ни в Питере, ни в его окрестностях. Над ним или совершено убийство и концы этого убийства спрятаны очень тщательно, или же его, беднягу, завезли туда, как говорится, «куда Макар и телят не загоняет». Или же, наконец, держат его опять под замком и под строгим караулом. И посему проживать нам здесь, Михайло, нечего… поедем-ка в Москву, а мне туда ехать надо по своему делу, завезу я тебя к князю Платону Алексеевичу, кстати, с ним и повидаюсь, — так говорил помещик Пустошкин. Мишухе оставалось одно: согласиться с Пустошкиным.
Так ни с чем оба они и поехали в Москву.
Невесело ехал в Москву Егор Захарович. Он помнил свое обещание, которое дал князю и княжне Полянским, — во что бы то ни стало «разыскать Серебрякова живым или мертвым». И вот теперь едет он к ним ни с чем, и все труды его были напрасны.