— Бедняжка, мне вас так жаль, вы такая славная, я, право, жалею, что мне так редко приходится вас видеть. А всему виною князь Платон Алексеевич, он никак не может ужиться в Петербурге, любит свою Москву и вас с собой туда тянет; наверное, ему не особенно приятно, что я вызвала вас и назначила сопровождать меня в Крым?
— О, мой папа так много благодарен вашему величеству, он будет счастлив, если вы, государыня, соизволите дозволить ему лично принести верноподданническую благодарность вашему величеству, — делая глубокий реверанс, проговорила княжна.
— Я рада видеть князя Платона Алексеевича.
— Когда дозволите, государыня, ему явиться во дворец? — почтительно спросила княжна.
— Завтра вечером в «Эрмитаж», — несколько подумав, ответила государыня.
— Слушаю, ваше величество.
Князь Платон Алексеевич так не благоволил к Петербургу, что каждый раз, уезжая, давал себе слово больше туда не ездить, но его дочь княжна должна была хоть изредка бывать при дворе; князь Полянский не хотел дочь отпускать одну в Петербург, и волей-неволей приходилось ему на время покидать Москву ради дочери, тем более что княжна Ирина Алексеевна по своей старости и слабости уже не могла сопровождать племянницу.
Неприятно было князю Платону Алексеевичу отпускать свою дочь в дальнее путешествие, но все же он принужден был покориться необходимости и почесть за большую честь, что императрица, между прочими фрейлинами, которые должны были ее сопровождать во время путешествия в Крым, остановила свой выбор на княжне Наталье Платоновне.
Княжну вызвали ко двору, с ней поехал в Питер и сам старый князь Платон Алексеевич. Он был благосклонно принят императрицей в «Эрмитаже».
— Вы, князь, вероятно, на меня претендуете, что я увожу вашу дочь, на время ее отнимаю у вас, — со своей чарующей улыбкой проговорила государыня князю Полянскому, принимая его в своей ложе.
— Помилуйте, ваше величество, это такая большая честь и для моей дочери и для меня.
— Я, князь, так привязалась к вашей дочери, она такая милая, мне так жаль ее. Судьба вашей дочери, князь, очень печальна.
— Что делать, ваше величество, надо покоряться судьбе.
— Да, да, ваша дочь никак не может забыть своего друга сердца. А ведь уже прошло много лет, как утонул офицер Серебряков.
— Он не утонул, ваше величество, — тихо и со вздохом проговорил старый князь, опуская свою седую голову.
— Что вы говорите, князь!
Императрица удивилась.
— Истинную правду докладываю вашему величеству. Утонул простой солдат, его и схоронили, приняв за Серебрякова…
— Как, солдата похоронили вместо Серебрякова?
— Так точно, государыня.
— Ведь это было давно?
— Давно, ваше величество; более десяти лет прошло.
— Вы как же это узнали, князь?
— Случайно, государыня; если дозволите, то я все изложу вашему величеству.
— Да, да… только не теперь, князь. Через два дня назначен мой отъезд… А когда я вернусь из Крыма, вот тогда вы мне все подробно расскажете… Это меня очень интересует. Ведь это, кажется, было еще при Рылееве? Так?..
— Так точно, ваше величество, тогда начальником полиции был бригадир Рылеев.
— Теперь мне понятно кое-что… Рылеев был простоват и недалек, хоть хороший и верный служака… Однако, князь, уже начали, пойдемте смотреть балет, он прекрасен, — произнесла государыня и направилась к барьеру своей ложи.
XV
Было 6-е января 1787 года.
Императрица Екатерина Алексеевна в этот день выехала из Царского Села для путешествия в только что присоединенный к России Крым.
Маршрут государыни шел через Смоленск и Новгород-Северск в Киев; там решено было дожидаться вскрытия рек и потом уже продолжать путь в Херсон и Крым.
Накануне отправления в путь государыни приглашены были во дворец Царского Села иностранные посланники.
Во время выезда императрицы экипажей, следовавших с царской каретой, насчитывали до 200.
Иностранные посланники, сопровождавшие в путешествии государыню, удивлялись прекрасной дороге, быстроте движения и великолепному освещению пути.
«Мы ехали по огненному пути, свет которого был ярче солнечных лучей», — так писал, между прочим, свидетель этого великолепного путешествия, граф Сегюр, французский посланник.
Важнейшим из русских сановников, сопровождавших императрицу, был граф Безбородко; он состоял в это время главным исполнителем повелений ее величества. Императрицу также сопровождали следующие вельможи: граф Чернышев, обер-камергер Шувалов, обер-шталмейстер Л. А. Нарышкин, граф А. И. Шувалов, ген. — адъют. Ангальт, Стрекалов, А. М. Дмитриев-Мамонов, Левашев, Баратынский, Чертков, Храповицкий, Львов, лейб-медик Роджерсон и другие вельможи и несколько гвардейских офицеров.