Ночь была настолько темна, что Серебряков шел ощупью за Ольгой, а та ступала твердо и уверенно, было видно, что дорога ей хорошо известна.
— Дай руку, брат, ты идешь слишком медленно, а нам надо поспешить… скоро корабль отплывет от берега…
— Послушай, сестра, если капитан изменит и отдаст нас в руки наших врагов-турок, тогда что?
— Ты слишком мнителен, брат.
— Но ведь случиться это может.
— Да, может, но только тогда капитан должен проститься с жизнью.
— Неужели ты и его убьешь?
— За предательство возмездие получит он, — спокойно промолвила красавица.
Как ни быстро они шли к пристани, но все же их на дороге застала страшная грозовая буря.
Оглушительно загрохотал гром; молния прорезывала небо и ослепляла путников… Поднялся вихрь. Серебряков, редко видавший такую грозу, которая бывает только на юге, не мог не сробеть и не растеряться.
Только одна красавица Ольга осталась невозмутимо спокойна; она не шла, а скорее бежала, таща за руку бедного Серебрякова, который едва мог за ней успеть.
— Еще несколько шагов, мой брат, и мы у пристани. Не бойся вихря и грозы, это для нас хорошо — в такую непогодицу за нами не пошлют погони… Ну, вот и пристань, тут нас должна ждать лодка, — смело проговорила Ольга.
Она и Серебряков вошли на пристань.
XXII
Серебряков и его спутница увидали на пристани какого-то закутанного в плащ человека высокого роста.
Ольга подошла к нему и сказала несколько слов на непонятном для Серебрякова языке.
Незнакомец в плаще кивнул ей головою и молча показал рукою на небольшой ялик, который подбрасывали морские волны, как ореховую скорлупу; в ялике был один гребец, он причалил ялик к самой пристани.
— Садись, — проговорила Серебрякову Ольга, показывая на ялик; она сама легко в него вспрыгнула; рядом с ней поместился Серебряков. Незнакомец в плаще махнул рукою, и ялик быстро отчалил от пристани и понесся по морю.
— Кто это, ты знаешь? — спросил Серебряков у Ольги, показывая на оставшегося на пристани незнакомца в плаще.
— Это капитан того корабля, который повезет нас в Крым, — ответила ему молодая девушка.
— Почему же он не поехал с нами?
— Ялик мал и иг выдержит четверых… И к тому же у капитана есть какое-то дело… на пристани.
— Это ночью-то? — недоверчиво воскликнул Серебряков.
— Ты, кажется, мой брат, подозреваешь?
— Да, Ольга, несчастие научило меня быть осторожным.
— Ты и мне не доверяешь! — в этих словах молодой девушки слышна была обида, досада.
— Нет, нет, Ольга, тебе я доверяю. Если бы я не доверял тебе, то не решился бы с тобой бежать.
— Спасибо, брат!
Ялик скоро привез наших беглецов к большому кораблю.
Ночь была темная; страшно завывал ветер, и море обещало быть бурным. Ольга первая взобралась ловко по веревочной лестнице на корабль, за ней и Серебряков. На корабле их встретил какой-то старик моряк; он заговорил с Ольгой по-турецки и отвел им каюту, разделенную перегородкой на две половины; в одной поместилась Ольга, а в другой Серебряков.
Скоро прибыл на корабль и сам капитан; оказалось, он немного говорил по-русски, будучи англичанином.
Ольга заплатила ему за себя и за Серебрякова.
Капитан-англичанин, очевидно, остался доволен этой платой; он обещал нашим беглецам полную безопасность на своем корабле, а также — ускорить плавание корабля и по возможности скорее доставить Ольгу и Серебрякова в Крым.
Ранним утром, когда только что показался рассвет, корабль со спущенными парусами быстро поплыл.
Несмотря на бурную и непогодную ночь, утро было спокойное, теплое, тихое; море почти не колыхалось, и корабль несся плавно и быстро.
Прошло уже несколько дней, как корабль вышел из Босфора.
Серебряков и Ольга во время плавания вели однообразную жизнь; они ни с кем на корабле не знакомились и почти не выходили из своих кают; туда приносили им и еду, и питье.
Серебряков днем больше находился в каюте Ольги и проводил с ней время в разговорах. Он рассказал бывшей невольнице историю своей страдальческой жизни, рассказал с малейшими подробностями, ничего не скрывая.
Ольга с большим вниманием слушала его рассказ.
— Бедный, бедный брат мой! Сколько ты вытерпел, сколько перенес несчастья и горя… И все из-за любви… О, как должна быть счастлива эта девушка, которую ты так любишь, — выслушав со вниманием рассказ Серебрякова, промолвила Ольга.
— Нет, Ольга, моя любовь больше принесла княжне несчастья, чем счастья.
— А ты не сказал мне имя твоей невесты?