Ольга по-прежнему продолжала любить своего отца с матерью и часто с ними виделась у них в доме и у себя.
Данило и его жена чуть не каждый день навещали свою милую дочку. Данило был человек не бедный, он купил зятю и дочери тот красивенький и уютный домик, который они снимали; к домику примыкал большой тенистый сад; в нем в летнюю пору Серебряков и его жена работали от ранней зари до позднего вечера: сажали цветы, рыли гряды для огорода, сажали разные овощи; ходили за плодовыми деревьями, которых в их саду было множество.
Прислужников у них было только двое — дворовый сторож и старуха.
По хозяйству Ольга везде была сама.
Серебряков жил в Киеве под именем Сергея Золотова, — такой паспорт смастерил ему один приказный, выгнанный со службы за пьянство.
Соседи недолюбливали Серебрякова и его жену за их замкнутую жизнь, за их нелюдимость; порываясь познакомиться с Серебряковым и с его женою, они получали сильный отпор.
— А тут что-нибудь неспроста… Оба молодые, оба красивые, недавно только повенчаны, а живут ровно отшельники какие. Ни сами в гости не ходят, ни к себе гостей не зовут, и к тому же ни с кем знакомиться не хотят, — говорили соседи про Серебрякова и про его жену-красавицу.
Редкая красота Ольги смущала не только молодежь, но даже и стариков.
Невдалеке от скромного домика Серебрякова находились большие роскошные палаты польского магната Казимира Вальковского, ясновельможного пана.
Казимир Вальковский, несмотря на свои шестьдесят лет, смотрелся еще молодец-молодцом, статный, рослый, плечистый. В его длинных усах, а также и в черных волосах на голове только кое-где серебрился волос; и глаза у пана Вальковского, черные, глубокие, далеко были не стариковские; эти глаза, устремленные на какую-нибудь красавицу, заставляли ее невольно краснеть и смущаться.
Пан Казимир был вдов и бездетен, жил в своих роскошных палатах почти один; впрочем, с ним жило немало «прихлебателей», то есть польских шляхтичей, на панских хлебах.
Некоторых своих нахлебников пан Казимир плохо знал и видал только в торжественные праздники, когда все живущие в панских хоромах должны были поздравлять пана с праздником и вместе с ним за одним столом обедать. А в обыкновенные дни обедали панские нахлебники в его столовой, а самому пану Казимиру подавали обед всегда в кабинет.
Кроме нахлебников, у пана Вальковского было дворовых холопов человек сто да охотников человек с полсотни.
Пан Казимир был страшный любитель охоты, и выезды его на охоту были блестящи; охотники подобраны были молодец к молодцу, в одинаковых нарядных кафтанах, украшенных гербами пана Казимира, и кони у охотников были тоже на подбор.
Широко и богато жил ясновельможный пан Казимир Вальковский в стольном Киеве.
Он пользовался всеобщим уважением горожан за свои дела благотворительности. Пан Вальковский, обладая большим богатством, получая огромные доходы, не жалел денег и большую часть своего дохода отдавал бедным и неимущим. Вальковский перешел из католицизма в православие, но все же в душе оставался поляком.
Как-то совершенно случайно Казимир Вальковский увидал жену Серебрякова, Ольгу, и прельстился ее красотою.
Вальковский решил познакомиться со своей очаровательной соседкой и для этого приехал к Серебряковым с визитом.
Ни Серебряков, ни его жена не ожидали такого визита и были очень удивлены, когда около их скромного домика остановился великолепный экипаж пана Вальковского.
Волей-неволей они были принуждены принять богатого и влиятельного соседа.
Вальковский удивил Серебрякова и его жену своим обращением; он говорил так просто и ласково.
Вальковский, посидев несколько минут, уехал домой, предварительно взяв слово с милых соседей приехать к нему запросто провести в дружеской беседе вечерок.
Хоть и не хотелось Серебрякову и Ольге поддерживать знакомство с богатым соседом, но вежливость требовала, чтобы они отплатили ему за его любезность любезностью, и Серебряков с женой отправились в роскошные панские хоромы.
Казимир Вальковский радушно и ласково встретил своих милых соседей, показал им весь свой дом, засыпал их своею любезностью и предупредительностью.
Пробыв несколько времени у Вальковского, Серебряковы хотели было идти домой, но радушный хозяин не пустил их без ужина.
Отделка столовой палаты, богатство сервировки стола, изысканные кушанья, тонкие вина и редкие фрукты не могли не удивить Серебрякова и его жену.