Серебряков за баснословно дешевую цену приобрел большой участок земли в красивой местности, где теперь находится Ялта, построил дом просторный и красивый. Денег на постройку дал им старик Данило.
Серебряков и Ольга скоро привыкли к своему новому жилищу.
Благодатный климат произвел на больного Серебрякова прекрасное действие, он стал быстро поправляться, к тому же много способствовала его выздоровлению красавица Ольга; она почти все время неотлучно проводила около больного мужа и ухаживала за ним, как самая тщательная сиделка.
По своем выздоровлении Серебряков принялся за возделывание винограда, из винограда приготовлял вино.
Так тихо, вдали от суеты, жил Серебряков со своей любящей женой.
Мало-помалу он стал забывать свое былое несчастие и так бы прожил всю свою жизнь, если бы судьба не столкнула его с главным виновником своего несчастия. До Серебрякова и его жены долетело известие, что императрица Екатерина предпринимает путешествие в Крым.
Скоро во всем Крыму пошли спешные приготовления к пышной встрече государыни; этими приготовлениями заведовал, на правах хозяина, светлейший князь Потемкин, главный виновник присоединения к России Крыма; по воле императрицы к фамилии Потемкина присоединено было еще «Таврический».
Невдалеке от дома Серебрякова воздвигались триумфальные арки и временный великолепный дворец для императрицы.
Работали не сотни, а тысячи рук; работами заведовали доверенные лица Потемкина.
Пошел слух, что и сам светлейший приедет посмотреть работы.
Услыхал это и Серебряков; в его памяти воскресли все те несчастия, которые пришлось ему перенести благодаря прихоти Потемкина; его сердце теперь наполнилось злобой к виновнику своих бед и несчастий.
— Ольга, ты слышала, кто сюда едет? — проговорил Серебряков, входя в комнату своей жены; на его похудалом лице видна была тревога, беспокойство.
— Государыню ожидают, ведь так? — ответила ему молодая женщина.
— Да, но раньше государыни сюда приедет мой злейший враг.
— Кто? Потемкин?
— Да, его ждут на днях…
— Так что же, неужели ты встревожен от этого?
— Да, да… Этот слух меня встревожил. Я просто не знаю, что мне делать. Если я увижу Потемкина, я, боюсь, не сумею сдержать себя. Через него я, Ольга, вытерпел страшное мучение…
— Сергей, помнишь, я тебе сказала, что отомщу за тебя твоему злейшему врагу, помнишь?
— Ну, конечно, помню…
— Я сдержу, милый, свое обещание.
— Как, Ольга, ты будешь Потемкину за меня мстить? — с удивлением воскликнул Серебряков.
— Да, не думай, Сергей, что для этого у меня не хватит силы, мужества.
— Ho как же ты ему будешь мстить?
— Не бойся, милый, я не убью Потемкина. Нет… я, я заставлю его пресмыкаться у моих ног, он будет просить, как милости, моей любви, и я, насмеявшись над ним, оттолкну его, и ты увидишь, какова будет моя месть, — проговорила громко красавица — глаза ее сверкали недобрым огоньком.
— Ольга, я бы простил Потемкину, все простил, если бы он раскаялся, передо мною извинился…
— Он будет у тебя, Сергей, просить прощенья.
— Ну, этого от него я не ожидаю, да едва ли Потемкин на это решится. Он теперь высоко стоит, недосягаемо, — возразил Сергей Серебряков.
— А я повторяю тебе, милый, он будет у моих ног… И тогда мы вместе с тобой над ним посмеемся.
Князь Потемкин прибыл в Крым для осмотра работ. По мановению его руки там совершались чудеса: строились и сооружались не только отдельные дома и дворцы, но даже целые города, прокладывались новые дороги, разбивались сады и аллеи. Времени для работы оставалось мало, работали даже ночью при свете смоляных бочек, факелов и костров.
Работами Потемкин остался доволен.
Как-то, проезжая мимо дома Серебряковых, он увидал стоявшую у ворот Ольгу.
На красавице был надет дорогой восточный наряд, который к ней так шел и придавал ей еще больше красоты и привлекательности.
Потемкин ехал верхом, он приостановил своего коня и как-то невольно залюбовался Ольгой.
Самодовольная улыбка появилась на хорошеньких губках молодой женщины; она нисколько не растерялась от пристального взгляда Потемкина и, подняв на него свои дивные глаза, сказала:
— Князь, что вы так пристально на меня смотрите?
— Любуюсь вашей чудной красотой; скажите, вы здешняя татарка, так?
— Я русская, князь.
— А зачем же на вас такой наряд?
— Я ношу то, что мне нравится…
— Вы во всяком наряде были бы обольстительно хороши…
— Не влюбитесь в меня, князь.