С достоинством и с некоторою холодностью встретила Екатерина польского короля и не более часа беседовала с ним о политических делах Польши.
Всесильный Потемкин был доволен королем польским. Один из современников замечает, что то обстоятельство, что король Станислав-Август еще несколько лет оставался на престоле, должно приписать выгодному впечатлению, произведенному Станиставом-Августом на Потемкина.
XXXII
Вскоре после свидания князя Потемкина с королем Станиславом-Августом светлейшему, дремавшему в своей каюте, пришли доложить, что какой-то пан, находящийся в свите польского короля, желает его видеть «по нужному и спешному делу».
— Кто он, как фамилия? — спросил Потемкин у адъютанта, который докладывал ему о приходе на галеру неизвестного пана.
— Не могу знать, ваша светлость; незнакомец пан из свиты короля, хорошо говорит по-русски, а свою фамилию не сказал.
— А вы у него спрашивали?
— Так точно, ваша светлость, не говорит.
— Странно, непонятно!
— Только говорит пан, что ему необходимо видеть вашу светлость.
— Пусть войдет.
— Слушаю, ваша светлость.
В роскошно обставленную и отделанную каюту князя Потемкина вошел какой-то человек, рослый, плечистый, с длинными поседевшими усами на красном бритом лице; опухшие глаза и щеки, а также темно-бурый нос вошедшего пана ясно говорили, что он один из рьяных поклонников Бахуса.
Недружелюбным взглядом встретил князь Потемкин вошедшего и резко проговорил:
— Кто входит к князю Потемкину и желает с ним говорить, тот прежде всего должен назвать свою фамилию.
— Так и примем к сведению, — пробасил в ответ Потемкину вошедший. Голос его показался князю знакомым.
— Ну-с, государь мой, извольте сказать мне прежде свою фамилию, а потом скажите, зачем ко мне пожаловали.
— Что же, сказать можно, князь… Фамилия моя Волков, а звать меня Михайлом…
— Как, возможно ли! — с удивлением и досадой воскликнул Потемкин.
— На свете все, князинька, возможно… Невозможного ничего нет…
— Ты… вы… вы Волков?
— Так точно; Михайло Волков, готовый к услугам вашей светлости.
— Ну, в услугах твоих я не нуждаюсь.
— Это и понятно… Теперь Мишка Волков не нужен стал вашей светлости.
— Ты… ты все жив? — с неудовольствием проговорил Потемкин.
— Как изволишь видеть, ваше наисветлейшая светлость, — насмешливо ответил Волков и прибавил:
— А тебе, князинька, похоронить меня хочется, знаю.
— Где столько времени пропадал и зачем ко мне пожаловал?
— Да, князинька, давно мы с тобою не видались; десять годов прошло… Ты спрашиваешь, где я был; отвечу: обошел и объехал я почти все государства, был в разных городах и всяких…
— А зачем на тебе польская одежда?
— Потому, что я нахожусь в свите его величества польского короля.
— Стало быть, ты изменник! — крикнул строго Потемкин.
— Пожалуйста, князинька, без возвышения голоса; я к такому обращению не привык…
— Как же ты, будучи изменником, осмелился ко мне явиться?
— На этот раз не по своей охоте я к твоему сиятельству пришел. Послом я к тебе.
— Тебя ко мне прислали?
— Да, прислали.
— Кто, кто же?
— Его величество король Станислав-Август.
— Не врешь?
— Чего мне врать-то. Я, князинька, ваше сиятельство, давно вранье оставил.
— Хорошо и сделал… А все же ты изменник!.. Так и звать буду я тебя.
— Сделай милость, называй меня, как хочешь. Мне все равно…
— Что же от меня угодно королю?
— Твоего расположения, князинька… твоего внимания к его величеству, к королю польскому.
— Что же я должен делать? — спросил с неудовольствием у Волкова Потемкин.
— Немногого, князинька, только повлиять на императрицу, словечко ей за короля замолвить… И за это его величество король готов уступить тебе огромное поместье.
— Вот что, так польский король хочет меня подкупить, и ты, изменник, между мною и королем сводчиком задумал быть! И ты смел явиться ко мне с таким предложением!.. Да ты что, о двух головах, что ли? — крикнул Потемкин, сердито ударив рукою по столу.
— Одна у меня голова, князинька, одна. И та, как видишь, серебриться стала, — совершенно спокойно ответил Волков.
— Смотри, Волков, если ты опять посмеешь ко мне прийти с таким постыдным предложением, то можешь лишиться жизни… тебя расстреляют, как изменника, — погрозил Потемкин Волкову.
Но эта угроза нисколько не подействовала на отъявленного авантюриста и мошенника, каким был Волков.