— Что значат все удовлетворения перед тем, что я вытерпел, какие страдания перенес!..
— Знаю… но виновником твоего несчастья, повторяю, не считай меня одного, Потемкин, — вот твой враг…
— И Потемкин, и ты… вы оба разбили мою жизнь.
— Я и предлагаю, господин Серебряков, тебе удовлетворение такое, какое ты хочешь…
— Ступай… оставь меня, злой человек… Мне ничего не надо… Ступай…
— Нет, нет, я так не уйду. Я должен загладить перед тобою свои проступки… Я хочу, чтобы ты протянул мне руку примирения, — с напускным чувством проговорил Волков, а, может, ему и на самом деле стало жаль несчастного Серебрякова.
— Ты этого никогда не дождешься…
— Господин Серебряков, ты христианин. Бог заповедал нам прощать и лютейшим врагам.
— Замолчи, тебе ли наставления говорить… Ты существуешь на свете для одной злобы и преступления. Оставь же, говорю, меня, — твое присутствие раздражает меня. И один взгляд на тебя приносит мне сердечную боль… Уйди!..
— Нет, я не уйду, не объяснившись с тобою.
— Какие между нами могут быть объяснения… Ну, если ты не хочешь оставить меня, то я сам уйду, — проговорив эти слова, Серебряков встал и направился по дороге к своему дому; а ему навстречу шла его жена, красавица Ольга.
XXXV
— Ольга, ты пришла вовремя: скажи этому человеку, чтобы он меня оставил, иначе я не отвечаю за себя, — дрожащим от сильного волнения голосом проговорил Серебряков, показывая на Михайлу Волкова.
— Успокойся, Сергей… Ты так возбужден, что с тобой, милый? — подходя к мужу, участливо промолвила молодая женщина.
— Этот человек — злейший мой враг. Он причинил мне столько зла. Он продал меня в рабство, он все у меня отнял и теперь смеет предлагать мне, чтобы я с ним примирился. Сама суди, Ольга, разве примирение между мною и им возможно?..
— Так это вы занимаетесь торговлей «живым товаром», вы продали моего мужа в неволю? — спросила у Волкова голосом, полным презрения, красавица Ольга.
— А он ваш муж? — прежде чем ответить, спросил у молодой женщины Волков.
— Ну, да… Это я уже сказала.
— Счастливец!
— Что вы говорите? — с негодованием воскликнула Ольга.
— Я называю, сударыня, вашего мужа счастливым, — совершенно невозмутимо проговорил Волков.
— Подите прочь!
— Как, и вы гоните меня, сударыня! Я случайно встретил вашего мужа здесь на берегу. Не стану отпираться, что я причинил ему немало зла, а больше того Потемкин, — он подкупил меня убить вашего мужа, но мне стало его жаль, и я…
— И вы оказали моему мужу благодеяние, продав его в неволю.
— Все же лучше смерти.
— Ну, какая неволя, есть такая неволя, что будешь просить себе смерти, как милости. Но не в том дело. Вы должны ответить, что вам надо от моего мужа?
— Ровно ничего.
— Ну, и ступайте. И будьте благодарны мужу, что он отпускает вас так. Будь я на его месте, со мной бы вы так дешево не разделались.
— Я предлагаю вашему мужу удовлетворение, какое он хочет.
— Не надо мне никакого удовлетворения, не надо, — воскликнул Серебряков.
— Ваше дело… Я ухожу, а все же с вами, господин Серебряков, и с вами, прелестная особа, мы видаться будем, — проговорив эти слова, Михайло Волков отошел от Серебрякова и направился далее по морскому берегу.
Серебряков послал ему вслед проклятие.
— Бедный мой, этот человек так тебя встревожил, — лаская мужа, проговорила молодая женщина.
— Он большой злодей, Ольга.
— И ты, Сергей, все же ему простил?
— А что же мне с ним делать?
— Как что, отомстить ему; Сергей, я тебя не узнаю.
— Отомстить из-за угла. Подкупить убийц. На это я никогда не решусь.
— Зачем так?
— А иначе как же? Вызвать Волкова на дуэль. Он убьет меня, потому он дуэлист известный. А умирать теперь я не хочу… Я хочу еще пожить с тобой, моя милая Ольга.
— Да, да, милый, мы станем с тобою жить долго, долго. Доживем до глубокой старости.
— Хорошо бы… только едва ли…
— Что ты говоришь, Сергей!
— Едва ли мне долго прожить. Грудь у меня болит и кашель. К тому еще присоединилось раздражение… какая-то злоба…
— Тебе лечиться надо, милый.
— Зачем?.. Говорят, болезнь моя неизлечима. Впрочем, оставим про это говорить, милая, — что будет дальше я не знаю, а теперь я счастлив, безмерно счастлив.
— И всегда таким будешь.
— О, да; ты принесла мне, Ольга, большое счастье! Вот ты упрекнула меня, зачем я расстался с Волковым так, не отомстив ему за то, что он в неволю меня продал? А знаешь, Ольга, что я тебе скажу: не попади я в неволю, ведь тогда бы я тебя не увидал, и ты не была бы моей женой. И выходит так, что я в злой неволе большое счастье нашел, — весело проговорил Серебряков, обнимая жену.