— Что же это, Мари, милая, неужели все люди таковы? Господи, кому же верить, кому верить, — со слезами говорила княжна своей подруге. — Ведь более десяти лет я считала Сергея Дмитриевича своим милым женихом. Ни на минуту не переставала его любить. Я верила во взаимность наших чувств, и что же… Я ждала счастия… и дождалась…
— Ах, Натали, милая, и вздумала ты верить мужчинам… Вот я ни за что не пойду замуж. И знаешь почему, потому что я не верю ни одному мужчине…
— Неужели, Мари, так старой девой и будешь жить, как я….
— Что же, так и буду жить, а то в монастырь пойду…
— Такая молодая, такая красивая…
— Вот и ты, Натали, и молодая, и красавица, а ведь тоже, пожалуй, не пойдешь замуж?
— Мое иное дело… Я перед тобой, Мари, старуха; мне теперь, моя милая, одна дорога осталась — монастырь.
— И отлично, и я с тобой туда же. Уйдем мы в монастырь, тогда наши женихи с досады лопнут… о нас станут они, противные, жалеть и о нашем приданом…
Своим разговором Мария Протасова хотела хоть немного развлечь свою убитую горем подругу.
На другой же день, после свидания со стариком Данилой, княжна Наталья Платоновна сильно захворала и не столько от простуды, сколько от рокового известия.
Нервное потрясение и простуда чуть ли не уложили ее в могилу.
Искусство придворных врачей, молодость и хороший уход — все это взяло верх над болезнью, и княжна стала поправляться, хотя и медленно; она пожелала ехать к отцу, в Москву; к тому же путешествие по воде доктора нашли безусловно для нее вредным.
Императрица очень сожалела о княжне Полянской: в продолжение ее болезни несколько раз навещала ее, выказывая свое внимание и расположение к больной. Добрая государыня не решилась отпустить в Москву княжну Наталью только с прислугою, а приказала сопровождать ее Марии Протасовой.
Княжна Наталья Платоновна была этому очень рада; не менее ее радовалась и Протасова, она так привязалась и полюбила княжну, считая ее своей сердечной подругой.
Неожиданный приезд дочери, ее болезнь — немало напугали старого князя Платона Алексеевича, а в особенности княжну Ирину Алексеевну.
— Успокойтесь, папа, и вы, тетя, успокойтесь, мои милые… Я теперь здорова, совсем здорова… И знаете ли, я теперь с вами никогда, никогда не разлучусь, — растроганным голосом говорила княжна Наталья Платоновна, попеременно обнимая и целуя отца и тетку, — перед отъездом я просила императрицу о моем увольнении…
Мария Протасова, погостив у подруги несколько дней, принуждена была вернуться в Киев, ко Двору.
При расставании подруги плакали и несколько раз обнимали друг друга.
Старый князь и его сестра, княжна Ирина Алексеевна, сердечно благодарили Протасову за ее любовь к княжне, за ее родственные к ней отношения.
— Ах, князь, я так привязалась к вашей дочери, так ее полюбила… знаете ли, что я вам скажу… ведь мы с ней вместе хотим идти в монастырь… да, да… не верите? Спросите у дочери, Натали, милая, ведь так? — проговорила Протасова, обращаясь к подруге.
— Да, да… так, — с улыбкой ответила та.
— Слышите, князь, слышите…
— Слышу, и знаете, Мари, что я вам скажу…
— Что, что такое?
— У вас глаза, право, не монастырские… и я думаю, что скоро мне придется пировать на вашей свадьбе.
— О, князь, едва ли этого вы дождетесь!
Марья Протасова уехала.
И в доме князя Платона Алексеевича потекла обычная жизнь, тихая, покойная.
Князь Полянский жил в Москве как-то особняком от других родовитых дворян. Ни к кому на балы не ездил и сам у себя балов не устраивал, потому что его дочь княжна Наталья отказывалась от всех выездов и балов.
XLII
Сергей Серебряков для восстановления своих прав должен был ехать в Петербург; там, по приказанию императрицы, должны были ему выдать новые документы на звание и чин.
Серебрякову предстоял неблизкий путь; а он плохо поправлялся от своей болезни, которая была почти неизлечима, и несмотря на это, он все же поехал со своею любящей женой.
Путь Серебрякова был через Москву: в Москву он приехал усталый, разбитый от продолжительной дороги.
Оправившись и отдохнув, он отправился в Кремль поклониться святыне и, выходя из одного собора, случайно встретил княжну Наталью Платоновну Полянскую.
Несмотря на десятилетнюю разлуку, они узнали друг друга.
— Княжна! — с большим смущением проговорил Серебряков.
— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич… вы узнали меня? — с кроткой улыбкой спросила княжна у смущенного Серебрякова…