— Возьми, княжна, четвертый: кружева преотменные, благодарить будешь! — проговорил торговец, предлагая один кусок брюссельских кружев.
— Довольно и трех.
— Возьми, княжна, говорю: благодарить будешь! В кружевах письмецо от милого дружка. За ответом приду завтра, — улучив время, чуть слышно проговорил торговец.
Княжна вспыхнула и взяла предлагаемый сверток с кружевами.
— Сколько тебе за кружева? — спросила у торговца княжна Ирина Алексеевна.
— Завтра, княжна, с твоего дозволения, я принесу еще кружева; может, выберете, вместе и деньги заплатите.
— Разве, Наташа, тебе еще нужно кружев? — спросила у племянницы старая княжна.
— Да, тетя… Торговец говорит, что у него есть какие-то особые.
Торговец с кружевами давно ушел из княжеского дома, а бедная княжна Наташа, заливаясь слезами, долго еще перечитывала дорогие ей слова.
На следующий день утром торговец заграничными кружевами снова явился в дом князя Полянского.
На этот раз старик камердинер беспрепятственно допустил его на половину княжон.
Старая княжна выбрала еще для своей племянницы два куска дорогих кружев и заплатила деньги, а княжна Наташа незаметно сунула в руку торговца записку, аккуратно сложенную и запечатанную.
Это был ответ княжны Наташи своему возлюбленному, гвардейцу Серебрякову.
XXIV
Ответ княжны Наташи молодому гвардейскому офицеру Серебрякову был такого содержания: «постарайтесь быть сегодня вечером в нашем саду», и только.
Нечего говорить о той радости, с какою тысячи раз перечитывал эту короткую записку Сергей Серебряков.
Не менее рад был и Иван Зорич. Получив щедрую плату за свой «труд», он, переодевшись торговцем, передал княжне письмо Серебрякова.
— Ну, пан офицер, теперь дело наполовину сделано и богатую княжну вы можете считать своей…
— Если бы так было, Зорич.
— Так будет, только слушайте моего совета. Вы, пан офицер, пойдете на свидание и постарайтесь постепенно подготовить княжну к побегу с вами.
— Княжна на это никогда не решится, — возразил Зоричу Серебряков.
— Вы думаете?
— Я в том уверен.
— Ох, пан офицер, как вы еще неопытны в сердечных делах. Вы совсем не знаете влюбленных девиц. Знаете, пан, если ваша коханная в вас влюблена, то она пойдет за вами на край света: только ее поманите.
— Княжна не такова…
— Все девицы на один лад… повторяю, пан офицер, пользуйтесь случаем: рыбка сама идет в ваши руки. Не зевайте, иначе рыбка уплывет, и тогда уже ее вам не поймать… А куда жаль будет опустить такую рыбку, ведь не простая она, а золотая, — с гадкой усмешкой проговорил содержатель постоялого двора.
— Не болтайте глупостей, Зорич, вы лучше научите, посоветуйте, как мне пробраться в княжеский сад. Ведь в ворота мне нельзя войти, не пустят…
— Зачем, пане, в ворота!..
— А как же?
— Разве кроме ворот и дороги нет?
— Я не понимаю.
— Эх, пан офицер, все-то мне приходится вас учить! В ворота не пустят, так через садовую решетку перелезайте.
— Вы с ума сошли, Зорич. Разве я вор?
— Для своей коханной на все можно решиться. Ну, не хотите через забор, можно честь-честью в княжеские ворота войти: есть в кармане золото и везде есть доступ.
— Подкуп дворовых холопов? Нет, я и на это не решусь, — с негодованием проговорил Сергей Серебряков.
— А если пан будет так рассуждать, то коханную зазнобу у него отнимут. Переоденься, пан, в мой казакин и ступай на свидание… Дворовые в этом наряде тебя не признают; дашь рубль или два, так не только в сад, айв княжеские хоромы пропустят, — посоветовал молодому офицеру Иван Зорич, опять переходя с вежливого тона на «ты».
XXV
Была ранняя весна.
Природа, после долгой зимней спячки, стала просыпаться, оживляться.
Снег только что сошел в огромном княжеском саду; дорожки просохли, были расчищены, утрамбованы и посыпаны желтым песком; на куртинах показалась молодая, зеленая травка…
На расчистку сада, а также и парка, собраны были из подмосковных княжеских деревень сотни полторы крепостных.
В других садах лежал еще снег, а в княжеском его давно не было.
Весна выдалась теплая, солнечная; жаворонки и другие ранние птицы с утра до позднего вечера оглашали в княжеском саду воздух своим пением.
Вечером, когда на землю стала спускаться мгла, подошел к воротам дома князя Полянского гвардеец Серебряков.
К его счастью случилось так, что у незапертых ворот в это время никого не находилось, и Серебряков очутился на дворе, а оттуда не трудно было ему пройти в княжеский сад.