Таким размышлениям предавался злополучный гвардейский офицер Серебряков, находясь в своем заключении.
Егор Ястреб сдержал свое слово, и на другой день, принеся обед заключенному Серебрякову, принялся делать в раме стамеской и молотком небольшую форточку, которая была скоро готова.
L
Воздух был теплый, приятный… На дворе стояла весна, снег давно уже стаял и на деревьях появились почки. Грачи и жаворонки давно уже заливались в княжеском саду. Яркое солнце не сходило с голубого небосклона, кругом все было весело и радостно.
Стало веселее на сердце у Серебрякова. Здоровый весенний воздух благотворно подействовал на него и Серебряков не отходил от окна, впитывая в себя этот оживляющий аромат. Из окна ему видна была только часть сада.
Старик-приказчик строго запретил заглядывать в сад не только дворовым, но даже жене своей и приемышу Танюше.
Но молодая девушка не очень обращала внимание на это запрещение, и как только укладывался спать Егор Ястреб, она тихо выходила из своей девичьей горенки и направлялась в сад.
Тянуло ее туда не оживляющая после зимней спячки природа, а тот таинственный невольник, которого так строго стережет ее названый отец.
И в тот же вечер, когда Егор Ястреб устроил отдушину в окне горницы Серебрякова, Таня с обычной ловкостью влезла на дерево, которое, как уже сказали, росло в нескольких шагах от окна за железной решеткой. Не мало удивилась молодая девушка, увидев в окне отдушину, а также смотревшего на нее исхудавшего молодого человека.
«Так вот он заключенник-то! Бедняжка, какой он худой, да бледный… И го сказать: неволя-то не красит, — думала она, не спуская своего пристального взгляда с Серебрякова.
— Кто ты, и зачем влезла на дерево? — донесся до слуха Тани из отдушины голос Серебрякова.
Он удивился, увидя на дереве молодую девушку.
— Чай, видишь кто, а зачем влезла на дерево, отвечу: чтоб на тебя взглянуть, — ответила заключенному Таня.
— Что же на меня глядеть?
— Да уж больно любопытно!
— Смеешься ты надо мной?
В словах Серебрякова слышался некий укор.
— Что за смех, я тебя жалею, — ответила Таня.
— За жалость спасибо.
— Как звать тебя, скажи, — спросила у Серебрякова молодая девушка.
— Зачем, разве тебе не всё равно?
— Нет, скажешь, — в ту пору я тебе поклон передам, — с улыбкой промолвила Таня.
— От кого? — быстро спросил у ней Серебряков.
— Вперед ты скажи, как звать тебя по имени, по прозвищу, в ту пору и я скажу, кто шлет поклон.
— Имя мое Сергей, по прозвищу Серебряков.
— Сергей Серебряков! Господи!.. Так это ты, сердечный дружок княжны Натальи Платоновны?
— Разве ты знаешь княжну?
— Пора не знать! Она-то и шлет тебе свой поклон низкий. — Теперь я знаю, за что наш грозный князь тебя, доброго молодца, под замком держит.
— На поклоне тебе, красавица, большое спасибо. — Ну, твоя очередь сказать, кто ты и как спозналась с княжной?
— Изволь, скажу, хоть и не время теперь. — Татьяной меня зовут. Егор-приказчик и жена его призрели меня, убогую сиротинку, спаси их Бог за это. В Москве, слышь, недавно я гостила на княжьем дворе; княжна немало мне про тебя говорила.
— Скажи, пожалуйста, Танюша: где княжна, что она, неужели вышла замуж?