— О, и ты туда же, достойнейший, — Хастияр сжал пальцами виски, будто у него болела голова, — я уже сутки хожу по Афинам, всех расспрашиваю. И будь то знатный человек, или простолюдин, вот только что-то они говорили, как обычные люди, но стоит упомянуть Федру или Ипполита, как тут же переходят на какой-то пафосный слог и при этом закатывают глаза. Что за странные обычаи у вас в Аххияве? Похоронные? Признаться, я о таких не слышал прежде.
Асклепий пожал плечами. Вряд ли он смог бы это объяснить, и просто начал пересказывать хетту то, что тот слышал за прошедший день много раз. Рассказ его внёс некоторые подробности в то, что уже стало известно Хастияру. Слушая лекаря, он невольно вновь погрузился в воспоминания недавних событий.
Время, которое Хастияр провёл в Афинах, он употребил на то, чтобы Ипполит заслужил уважение афинян и был признан наследником. И сам царевич старался произвести самое лучшее впечатление на здешних жителей, чтобы со временем они сами захотели его сделать царём после смерти Тесея.
Но через несколько дней после приезда посланника, Ипполит стал ему жаловаться на странное поведение мачехи. Куда бы он не пошёл, Федра раз за разом встречалась ему на пути. Происходило это как бы случайно. Она то придиралась к нему по пустякам, то защищала его перед Тесеем. А однажды прислала к нему свою кормилицу, которая передала царевичу письмо. Письмо было написано старинными критскими письменами, которые на вощёную табличку были нанесены по спирали, закручиваясь от центра к краям, словно огромная раковина. Ни Хастияр, ни Ипполит не смогли прочитать письмо, ибо языком критян не владели.
Хастияр вскоре забыл об этом и перестал обращать внимание. А затем ему пришлось уехать. Не раскрывая себя, он побывал в Микенах, Немее и Мидее, узнал, что посольство вроде бы уже отбыло, а ванакт собирается отправить воинов в Фессалию, помочь басилею Пелию, коего надеется привести под свою руку из-под Эдиповой. С тем и вернулся обратно. Вроде бы и поводов для особого беспокойства не обнаружил, но почему-то не покидало ощущение, что удалось увидеть лишь самую верхушку скалы, скрытую приливом.
В Афинах же за дни отсутствия Хастияра произошло следующее: Федра, как оказалось, давно уже была влюблена в пасынка. Пока он жил в удалении от Афин, она изо всех сил старалась изгнать его из своих мыслей, но едва Тесей вернул сына ко двору, совершенно потеряла голову и решилась признаться ему в запретной страсти.
Царевич отказал мачехе. Тогда она оклеветала его перед отцом, обвинив в изнасиловании. Тесей, не разобравшись в деле, поверил жене, и изгнал сына из дома. А Федра, как только поняла, что Ипполита больше никогда не увидит, повесилась. А перед смертью написала записку. На сей раз на ахейском языке, где рассказала всю правду. Тесей вроде бы решил вернуть сына обратно, но не успел. Ведь по словам его лавагета, царевич Ипполит по дороге разбился на колеснице. Хотя ни тела, ни разбившейся колесницы никто не обнаружил.
— Н-да… Тут просто так, с наскока не разберёшься, — Хастияр подумал вслух, явно не справляясь с потоком противоречивых мыслей и чувств, — надо выпить, почтенный Асклепий.
Они выпили. Раз, потом ещё раз, но история о любви Федры к Ипполиту не прояснилась. Потом уже просто так выпили, без повода. А потом Хастияр сказал:
— Здесь осталось много непонятного.
— Отличное у тебя вино, господин посол, — сказал врач, — да, непонятного хватает. Всем интересно, отчего всё-таки Ипполит мачеху отверг? Она не сильно-то и старше его была, и красавица при этом, каких поискать.
— Вот тут-то всё понятно, — ответил ему хетт, — ведь спать с мачехой при живом отце, по нашим обычаям, это большой грех. Да, и за измену жену и её любовника Тесей бы просто казнил. Никому не хочется умирать позорной смертью. Вот что с Федрой случилось?
— Это уж ко мне, — важно сказал Асклепий, — душевная болезнь. Именно она стала причиной её самоубийства. Люди часто недооценивают недуги рассудка. Думают, если не переломаны руки или ноги, если нет лихорадки, значит, человек здоров. А вот и нет! Хуже нет, чем лишиться разума. Похоже, с Федрой так и случилось. По воле судьбы она стала женой мужчины, которого ненавидела. И жила с ним по принужденью, что стало причиной душевного заболевания. А пасынок, считай, случайно подвернулся. От одиночества в него вцепилась, а он и знать не знал.
— Похоже, — согласился с ним посланник.
Постепенно обстоятельства дела прояснялись. Оставалось узнать, куда подевался Ипполит. Возможно, отправился искать посланника, да разминулись они. Что же, разыскать его может быть ещё удастся. Вот только вернуть в Афины, как наследника, уже вряд ли получится. Не зря его объявили мёртвым, хотят избавиться всеми способами.