Произнеся эти слова, на хеттском языке, подражая дворцовым манерам столицы, Хеттору выдохнул, будто без передышки взбирался на высокий холм. Это оказалось сложным — вести на равных разговоры с главными чиновниками страны Хатти. Но новое положение обязывало. Теперь он военачальник, предводитель отряда троянцев. Впервые в жизни приам доверил ему важное дело, потому ответственность требовала новых умений, неожиданных и необычных.
Хастияр первым оценил его усилия:
— Ну, тогда весело было!
Посланник сказал это, не оборачиваясь, и продолжал смотреть вдаль, в море. Вроде бы слова эти должны были предварять приятную беседу с приятными воспоминаниями, но прозвучали как-то необычно зло. Троянец не узнавал посланника. Обычно любезный и остроумный, сейчас Хастияр срывался на всех подряд, раздражался и злился без повода. Что тому было причиной, оставалось неизвестным для всех.
Тиватапара, как опытный царедворец, сделал вид, что не расслышал слов посланника, и спокойно продолжал:
— Да, жизнь в столице великого царства, хоть в нашей Хаттусе, хоть в Бабили, имеет немало преимуществ. Прежде всего, это обширные знакомства. Но отсюда же и проистекают недостатки. Много толчеи, сутолока, большое количество бродяг и безродных проходимцев, которых привлекают столицы. Потому, Троя, да и Милаванда кажутся мне куда приятнее. Они сочетают в себе как удобства городской жизни, так и лишены недостатка больших городов. Там обычно живут только избранные достойные люди, и нет места всяческим проходимцам. Хотя в столицах есть ещё немало иных преимуществ.
Наверное, Тиватапара сказал ещё что-нибудь, но не успел.
— Парус! — закричал Хастияр, указав на северо-запад. Он будто того и ждал всё это время.
Там, на едва различимой границе между морем и небом, появился парус. Сначала он был виден только лишь людям с острым зрением, иные увидали бы только блеск солнца, что отражался от водной глади. Но постепенно он увеличивался, приближаясь к берегу. Следом за первым кораблём, показались и другие. Они шли быстро, их подгонял попутный ветер. Всё ближе и ближе к берегу.
Все трое снова молчали, рассматривая корабли. И пересчитывали их.
— Что-то мало, — сказал Хастияр, — остальные где?
С этим вопросом он обратился к троянцу. Но Хеттору только руками развёл. Одним богам известно, где остальные корабли пиратов из Аххиявы. Потерялись по дороге или передумали в последний момент.
— Верно, маловато их, — согласился Тиватапара. — Неужели с такими силами они решили Милаванду захватить? Плохо же они о нас думают!
— Остальные высадились где-то севернее, — сказал Хастияр, — туда надо идти, там их главные силы.
Хеттору мысленно продолжил путь ахейских кораблей. Они шли не к самому городу, а к обширным и богатым поместьям, которые находились в окрестностях Милаванды и поставляли здешним жителям вино и масло. Пираты шли за лёгкой добычей, что находилась за пределами городских стен.
— А как же сельская округа? Её что, на разграбление оставим? — он возразил посланнику, явно не желая жертвовать даже самой маленькой деревней.
— На север, — не соглашался Хастияр, — там остальные, я чувствую.
Троянец начал было спорить, но безуспешно, посланник приводил всё новые и новые доводы. Так бы продолжалось долго, но тут на стену к ним поднялся начальник городской стражи Милаванды. Он поклонился сразу всем троим, ибо кто из них был главнее по положению, для него оставалось не вполне ясно, и сказал:
— Прошу простить за беспокойство, усамувами. Тут мои парни какую-то странную девицу прихватили в порту. Я бы вас сейчас с таким не беспокоил, но вы сами приказали хватать всех подозрительных. А она ходила и расспрашивала народ, не слыхал ли кто о пиратах из Аххиявы. А мне приказано было искать, нет ли в городе у них сообщников. Привести её?
— Приводи, — кивнул Хастияр, — поговорим пока с девицей.
Тиватапара удалился. Не до бесед ему с девицами сейчас, к обороне следует готовиться. Хеттору хотел было последовать его примеру, но Хастияр задержал его:
— Побудь пока со мной.
Хеттору просьбе удивился, но возражать не стал, больше из любопытства, чем из уважения к столичному чиновнику и царскому родственнику.
Им отвели маленькую комнатку, обычно её занимали воины, которые несли стражу возле главных ворот. Хастияр брезгливо поморщился — там стоял запах то ли гнилых водорослей, то ли рыбы. Запах глубоко въелся, казалось, даже стены насквозь им пропитались. Снаружи дул свежий ветер, но там слишком много лишних глаз.