— Это случилось, когда твой прапрадед ещё не родился, — ответил Хастияр, — чего сейчас-то переживать?
— Беспокоилась вот, — резко ответила она, — кто ж знал, что таких благородных мужей тут встречу.
Она покосилась на стражников. Хастияр проследил её взгляд и махнул ладонью, велев тем удалиться.
— Ещё раз прошу прощения. Не могу не спросить — не в беде ли ты, достойнейшая дочь Девкалиона? Твои слова и поведение заставило меня предположить, что родину ты покинула вынуждено и сюда приехала, ибо здесь ожидала встретить соотечественников?
Он внимательно следил за её реакцией. Да, выпрямилась, медленно кивнула. Предложенная легенда ей, похоже, нравится. Подыграет?
— Ты прав, господин Хастияр. У меня не осталось дома на Крите. Я приехала в Милаванду, чтобы отыскать следы дальней родни.
В её голосе больше уверенности. Стало быть, здесь есть и доля правды. И, возможно, немалая. Наилучшая ложь — та, в которой много правды и лишь толика лжи.
Посланник не знал, что в эту минуту она думала о том же. Вспоминала слова приёмного отца. Он учил — пусть в твоих словах будет одна часть лжи, словно олово, и девять частей правды, будто медь. И так речь твоя станет острой, как бронза.
— Я слышал, что у вас там на Крите жили хорошо, — сказал Хастияр благодушным тоном, — богато и весело. Праздники, представления разные. Правда?
— Было так, да, — согласилась Амфитея.
— Любопытно было бы посмотреть.
— Сейчас немногое увидишь из того, что в старину было обыденным.
Он начал расспрашивать. Она отвечала. Хастияр задавал вопросы очень вежливо, с искренним, совершенно не наигранным интересом.
Она видела, что ему и правда очень любопытно. Благодарный, внимательный слушатель. И чрезвычайно привлекательный мужчина. Она чувствовала, будто тонет, как мошка в чаше сладкого вина.
Она знала, с кем её свела судьба. Сын самого Тур-Тешшуба, Теретсаба. Вот уж попала, так попала.
— А игры с быком? Тебе приходилось видеть?
— Приходилось.
— Удивительное зрелище, как мне рассказывали, — мечтательно проговорил Хастияр, — как же ваши танцовщики не боялись через быков прыгать?
— Не так уж сложно, при должной сноровке, — усмехнулась она.
— Расскажешь?
— Уместно ли сейчас? Мне кажется, мы как-то отвлеклись.
— Верно, ты права. Но может быть позже? В более приятной обстановке?
Она недобро усмехнулась.
— Ты верно, господин Хастияр, тоже хочешь мою задницу на ощупь оценить? Но «со всем уважением»?
— Не забывайся, женщина, — подал голос Хеттору.
Хастияр осадил его жестом.
— Что же случилось на твоей родине?
— Ты верно не знаешь? Её разорили ахейцы.
— Я слышал. Как и то, что случилось это не вчера, а много лет назад. Или пираты аххиява снова пожаловали на Крит?
— Ты прав. С последней резни прошло много лет. Мы жили мирно и сейчас я бегу не от чужих мечей. Всё проще. Мой муж совсем разорился и умер. У меня не осталось ничего, кроме того, что на мне.
— Сочувствую твоему горю.
Слишком поспешно сказал.
Она смотрела на него пристально.
«На самом деле тебе плевать, Хастияр, сын Тур-Тешшуба», — вот что он видел в её глазах.
Выругался мысленно.
— Чем же помочь тебе?
— Ничем не поможешь.
Он почувствовал, что удачно зацепленная нить ускользает и спросил:
— Тебя ведь не потерянные следы родни беспокоят? И не крыша над головой?
— А что же, по-твоему?
— Те люди, что разорили Крит, — сказал он, как можно более небрежным тоном.
— С чего бы? Сам сказал — много лет прошло. Мои слёзы давно высохли.
— Но многие другие люди могут их пролить вскорости.
— Почему ты так думаешь?
— Те люди…
— …едва ли их можно назвать людьми, — перебила она.
— Хорошо, те душегубы… Они не оставили сей промысел. Тесей взялся за старое.
Она дёрнулась, как от удара. Платок сполз с головы, и волосы рассыпались по плечам.
Троянский купец не солгал — женщина, которая рассказала ему о нашествии аххиява, была весьма и весьма хороша. Троянец описал именно её, ту женщину, которая сидела сейчас перед Хастияром. Глаза серые, тёмные кудрявые волосы, вся такая видная собой, но дёрганая. Критянка Амфитея.
Хастияр подался вперёд.
— Ты расспрашивала о разбойных, потому как беспокоишься, что прошлое снова тебя настигнет?
Амфитея сжала зубы.
Она это, она, никаких сомнений. Та, что предупредила купца. Хастияр совершенно уверился в этом. Но зачем она здесь?