Царь пошатнулся и едва не упал. Он снова прокричал Хастияру в лицо:
— Ты не слышишь меня? Вот меч мой у ног твоих! Убьёшь безоружного?
— Конечно убьём, — сказал подошедший Хеттору, — после того, что вы тут натворили. А голову твою на кол.
Тесей сжал зубы и побледнел. Но трусом он не был и в ногах валяться, моля о пощаде не стал.
«И тогда мой противник признал вину и предался в руки мои. Был он немолод, был он ранен, и сам просил меня о милости, я пощадил его».
Буря в душе затихла. Больше не хотелось залить её чужой кровью. Хастияр посмотрел на Хеттору и указал на Тесея:
— Этот человек мой пленник! Не причиняйте ему вреда! Перевяжите раны и дайте воды.
— Да как так-то?! — возмутился Хеттору, — ты разве не видишь…
— Всё я вижу, — отрезал Хастияр, — а особые полномочия, коими наделён я милостью лабарны Солнца, позволяют мне оспаривать суд энкура и царей Запада.
«А ты даже не царь и не энкур».
Хеттору недовольно поджал губы. Повернулся к своим воинам и кивнул на тело Эрегинну-разбойника.
— Этому тогда башку долой и на кол. И всем дохлым аххиява, у кого доспехи побогаче оказать такую честь.
Хастияр поморщился. Всё же дикие тут нравы на краю славных человеколюбивыми законами земель Хатти. Однако возражать не стал.
Бой с ахейскими пиратами закончился. Троянцы подбирали оружие, снимали доспехи с погибших, оттаскивали в сторону тела. Своих ждёт достойное погребение, всех иных — костёр, в который превратилось разорённое селение.
Хастияр оглянулся по сторонам, увидел, что сейчас уже точно всё закончилось и его помощь никому не нужна. Он расстелил прямо на траве плащ и лёг на него. Теперь у него было немного времени, чтобы отдохнуть и привести в порядок мысли.
А задуматься было о чём. Не иначе, как сама судьба вмешалась, создала эту странную и запутанную историю. А теперь он должен найти из неё выход. Сегодня боги отдали ему в руки царя Тесея. Афинский царь и был причиной того, что Хастияр злился на весь свет.
Ещё бы! Отец его, мудрейший Тур-Тешшуб отчитывал сына, как неразумного мальчишку. За провал дела в Афинах, за то, что не смог поставить сына хеттской царевны наследником Тесея. Даже великий царь вступился за Хастияра. Стал доказывать, что история с Федрой не случайна, что это такой давний грех в царском роду есть. Ещё с тех времён, как отец его, Мурсили Великий поссорился с мачехой своей, что родом была из Бабили. Как не благочестив был царь, но и у него малые грехи имелись. Так и перешёл грех его на всю царскую родню. В том и причина крылась, что не позволили боги сделать царём Афин сына Асмуникал.
Теперь он мог расквитаться с Тесеем за то, что афинский царь нарушил условия договора, который заключил ещё с лабарной Мурсили и не сделал сына от хеттской царевны наследником.
Но отказ от мести своим противникам был наивысшим достоинством, только благородный человек способен на это. Проявить великодушие к побеждённому врагу — на это способны немногие.
Встреча с критянкой, что оказалась в близким родстве с Федрой, пленение Тесея, вновь вставшего на путь кровавого греха, явно говорили о том, что это сами боги вмешались, дабы восстановить справедливость и воздать каждому по делам его.
Амфитея, пожалуй, стала самой большой удачей. Ни он, ни отец его и представить не могли, что одна из Хранителей Трона однажды сама придёт и расскажет всё, что ей известно. И говорить будет даже не из страха, что применят к ней допрос с пристрастием, а из-за обуревавших её мятущуюся душу страстей.
Хотя не так уж много знала Амфитея, не так уж высоко было её положение среди слуг фараона. Поведала об отношениях Страны Реки с царями Аххиявы. О войне с хеттами она не знала ничего, что не было бы известно Первому Стражу и его сыну. И к тому же посольство в Аххияву стало её первым серьёзным делом, которое бывшая критская царевна с треском провалила.
Но и теми немногими сведениями, что поделилась с ним Амфитея, он воспользуется по полной. И обратит замысел слуг фараона в свою пользу. Выход должен быть, надо просто искать его. Как же распутать сеть из множества чужих грехов, заблуждений, страстей и ненависти?
Он не заметил, как вновь подошёл Хеттору. Предводитель троянцев увидел, что посланник отдыхает, отошёл в сторону на пару шагов, постоял в нерешительности, а потом вернулся. Троянец сел рядом, ему явно хотелось поговорить, но с чего начать, парень не знал.
— Ну, что случилось? — спросил Хастияр.
— Да, не знаю, как и объяснить, — помялся троянец, — не понимаю.
Хеттору действительно не мог собраться сейчас с мыслями. Только что он закрыл глаза одному из своих раненых. Их было немало — загнанные в угол аххиява дрались отчаянно. Некоторые раненные уже умерли. Кто-то едва ли доживёт до вечера.