Троянец оглядел слушателей. Угадают ли они в своём любимце первопричину нынешнего своего не очень-то радостного бытия? Навряд ли, конечно. Они не видели другой жизни. Не знали, какой она могла быть.
Да и не мог быть человек и даже бог единственной причиной постигшего мир бедствия. Прожив долгую жизнь, троянец знал это наверняка. Что ж, он ещё о многом может им поведать. Хватило бы сил допеть.
Но пока он просто смотрел на их лица. Ждал. Они молчали. И не понять, понравилась им песня или нет. Они не отвлекались и не ушли, но ему этого было мало. Никакие самые роскошные яства и вина не придали бы ему больше сил, нежели простое слово, способное дать ему понять, что его струны что-то затронули в душе слушателя.
Он не выдержал тишины.
— Ну, как вам?
Козопасы словно очнулись, едва троянец заговорил не стройным стихом, а самыми обычными словами. Плешивый поклонник Агамемнона решил высказаться первым:
— Это вот, да! Ещё бы! Что и говорить-то!
Крестьянин хотел добавить ещё что-нибудь, но раздумал. Он вдруг понял, что и ему хочется ответить такими же складными словами, рассказать, как это было замечательно. Какой удивительный и прекрасный мир открылся перед ним. Только не знал он этих слов. А сказать по-простому, как говорил он об урожае и приплоде скота, значит обидеть сказителя. Так казалось. Хотя песня была сложена из самых простых, не заумных слов. Какими и говорят о том, что в стаде родились ягнята, и этой весной много завязи на виноградной лозе.
Потому он и промолчал, только поглядел на приятеля, внука придворного писца из Пилоса. Вдруг тот знает словеса, пригодные для отзыва на понравившуюся песнь. Приятель не подвёл, он собрался с духом и начал говорить сказителю:
— А я вот запомнил, что у вашего самого главного троянского героя был шлем из кабаньих клыков? Как у ахейских воинов. Только разве так бывает, чтобы у воинов из разных, враждебных стран, оружие было одинаковым? И ещё, речь шла о том, как наступают колесничные войска. Разве можно выдержать боевой порядок на полном ходу? Обязательно, то одна, то другая колесница будет вырываться вперёд.
— Ну, ты даёшь, — сказал ему рыжий, — ты хоть на настоящей боевой колеснице ездил когда? На телеге своей только, и то на рынок по праздникам. Про войско я вообще молчу. Откуда бы тебе знать, как военачальники приказывают, как наступает войско, в котором народу многие тысячи!
— Не скажи, — не согласился с ним приятель, — оно, конечно, мне известно. Ведь разницы большой нет, сколько народу собралось в войске, мало или много. Всё равно, порядки то у всех одинаковые.
— А про шлем, это ты вовсе ерунду сказал, — не сдавался рыжий, — мало ли откуда у троянца взялся шлем по ахейскому образцу. Может, как добычу взял. А может, купил где. А ещё подарить могли, или в наследство получил. Вот не понимаешь ты в ратных делах, так и не говори.
Но приятель не торопился признать себя побеждённым в споре. Следом они оба начали горячо что-то доказывать друг другу, понятное только им самим. Пререкались они долго, спорили, кто из них больший знаток воинского искусства. Хотя оба никогда в настоящем большом сражении не участвовали.
Они так увлеклись спором, что совсем забыли о сказителе. Троянец смотрел куда-то в пустоту и грустно улыбался своим мыслям. Конечно, он лучше других знал цену собственным песням. Много дней и ночей провёл, чтобы сложить воспоминания и рассказы о давних временах в стройный стих. Но каждый раз надеялся, что слушатели оценят его усилия, поймут, сколько раз его душа переживала гибель родины, чтобы заставить почувствовать то, что пережил он сам.
Неужели эти простые люди так же ослеплены воспоминаниями о той давней победе ахейцев над Троей? Гордятся ей, будто сами захватили великий город? Ведь они не цари и не военачальники, разрушение Трои ничего хорошего не принесло им. Как не принесло благ и ахейским царям, так как стало всего лишь первым, среди длинной череды несчастий, которые привели к гибели старого мира.
Похоже, его усилия были напрасными, и они не способны понять душу троянцев, тех, кого победили их предки? Неужели, его родина умрёт ещё раз, и ей не дано возродиться даже в бесплотном стихе?
— А мне понравилось, даже очень, — сказал подросток, который пришёл со сказителем и молчал до сих пор, — я внимательно всё слушал и понял, что там и с кем происходило. Почему ты мне не пел этого раньше?