— Дошутился, — сказал отец.
Следом и Тур-Тешшуб был отправлен с посольством в Ашшур и Бабили на целых полгода. А Первым Стражем в его отсутствие стал начальник вестников Шунашшура.
Также, постепенно в немилость у нового царя попали и другие сановники, которые были в силе при отце Урхи-Тешшуба. Только Хаттусили сохранял свою должность энкура Верхних земель, но в столице нынче показывался редко.
На самом деле Вилуса была тем самым местом, где присутствие Хастияра было не просто лишним. Вообще никто не понимал, зачем его туда отправили. Ну, кроме, как избавиться, выслать подальше от столицы. Ведь Вилуса вряд ли собиралась нарушать союзный договор, устраивать восстания и заключать новые военные союзы. Потому Хастияру в Трое просто нечем было заняться. Полномочий, что ему давали прежде, он не получил.
Раньше он мечтал почаще отдыхать от государственных дел, да не выходило. А теперь просто мучился от безделья. Ну, и обида на нового царя давала знать о себе. Ничем полезным он заниматься не мог, каждый день думал, куда бы себя девать.
А куда можно пойти в Трое? Где тут кипит жизнь, где происходит хоть что-нибудь? Конечно, на рынке. Туда Хастияр и отправился.
Когда он пришёл на рынок, торговля была уже в самом разгаре. Купцы изо всех стран, далёких и ближних, из великих царств, и торговых городов собирались сюда. Ведь Вилуса стояла на торговых путях, которые шли с севера на юг, находилась как бы посередине пути между Янтарным берегом и Страной Реки. Казалось, не было на свете вещи, которая не продавалась здесь. Иной раз было непонятно, стоило ли везти товары в такую даль. Нет, нужда в них всегда находилась, прибыль они приносили исправно.
С далёкого севера, с берегов холодного моря, на юг везут янтарь. Но не одним солнечным камнем богаты дальние края. Мёд и меха везут сюда отважные купцы, что рискуют добираться до диких краёв. Неважно, что где-нибудь в Угарите нет нужды в меховой одежде. Не из-за холода покупает торговец роскошную волчью шкуру. Она станет украшением богатого дома где-нибудь в Тире или Пер-Рамсес.
Да, Хастияр мог долго бродить по торговым рядам, и, в конце концов, покупал себе что-нибудь диковинное. Правда на проверку вещь оказывалась бесполезной, только занимающей место.
Так у Хастияра уже лежала дома замечательная медвежья шкура, он и представить не мог, что эти зверюги вырастают до таких внушительных размеров. Увидел её на рынке, и не смог устоять, купил. Дома рассмотрел, да и порадовался, что он человек богатый, может тратить деньги на собственные прихоти. В итоге медвежья шкура висела на стене, рядом с ней место заняли ещё две шкурки пушистых зверьков, похожих на лис, только белого цвета с серым отливом. Это добро он решил подарить Хаттусили, как только будет такая возможность.
А вот куда девать янтарь, он и представить себе не мог. Янтаря он накупил много, собралась целая шкатулка. Всех оттенков, от бледно-жёлтого до тёмно-коричневого, прозрачный и тусклый. И в каждом камешке застыла на века, то муха, то комар, а порой просто цветы и обрывки листочков.
Янтарь можно было при случае домой отослать, в Вилусе он стоил значительно дешевле, чем в столице. И жена должно быть обрадуется драгоценным камням.
Хотя, нет. Аллавани терпеть не могла всяких комариков, мошек и иную летающую живность. И вряд ли захотела бы носить украшения с навечно заключёнными в них мухами. Ещё бы и решила — а не повредился ли умом мой супруг?
— Соль! Соль! Самая лучшая! Белая, как снег! — кричал торговец-северянин, одетый в кожаную безрукавку, на груди у него висел бронзовый амулет в виде летящего лебедя.
— Чистая ли у тебя соль, без песка? — спросил у него купец из Угарита.
— Я же говорю, как снег, — подтвердил северянин.
— Да он, верно, снега никогда не видел, — сказал Хастияр.
— Обижаешь, уважаемый. Снег я видеть, не видел, но рассказывали, — угаритянин протянул руку с мешком с солью и попробовал её на вкус.
— Да что же у вас, в Угарите, соли нет? — Хастияру стало любопытно их послушать.
Говорили оба купца на здешнем языке, так как были в Трое частыми гостями.
— Такой нет, — ответил ему северянин.
Угаритянин медленно разжевал маленький комочек соли и поморщился. Соль как соль, ничего особенного.