— Э, с таким товаром тебе надо дома торговать, нечего в такую даль было ездить, — сказал купец из Угарита, — вот, гляди, что я в этот раз привёз!
Он раскрыл мешок, который висел у него на плече и достал настоящую диковину из далёкой страны. Это было опахало, работы мицрим. Четыре прекрасных белых пера, прикреплённых к деревянной ручке.
— Видишь! Вот это птица! С человека ростом, но летать не летает, — угаритянин развернул опахало, чтобы получше разглядел будущий покупатель.
Северянин только руками развёл в восхищении. Да, подобного чуда в его краях отродясь не бывало.
— Есть ли у тебя на обмен что-нибудь, хоть сколько-нибудь подобное? — спросил он у северянина.
— У меня и получше твоего есть!
С этими словами он обернулся к вещам, сложенным у его ног. Порывшись в мешках, северянин достал и вовсе чудесную вещь. Голову с огромными рогами. Череп зверя был тщательно вычищен, и шкура просолена, так что не смердела. А рога были воистину прекрасны. На северную диковину тут же здешний народ поглядеть сбежался.
— Это лось, — сказал северянин, — у вас таких никогда не водилось, а?
— Меняемся? — тут же предложил ему купец из Угарита.
Северянин согласно кивнул, прикоснувшись к своему лебединому амулету. Так диковина с севера и диковина с юга сменили владельцев. И отправились искать новых хозяев, что будут искать не пользы, а чуда. И готовы приобретать вещи, которые на их родине и даром никому не нужны.
Но не только удивительные и бесполезные вещи продавались на рынке Вилусы. Красивые безделушки были лишь малой частью. С севера везли слитки олова, золота и серебра. С юга бронзовые топоры, мечи и кинжалы. А также всё, что нужно в доме — медную и глиняную посуду, ножницы, иголки. Вилуса не была лишь одним торговым перекрёстком. Здешние жители продавали заезжим купцам хлеб и рыбу, множество глиняных горшков и кувшинов всевозможного вида и предназначения. А также шерстяные ткани, сотканные троянскими мастерицами.
Хастияр не заинтересовался этими нужными и полезными товарами. Он прошёл насквозь торговые ряды и отправился к берегу. Здесь, вдалеке от купеческих кораблей, он нашёл пустынный кусок берега. Иногда он таскал с собой тяжеленный мешок с глиняными табличками и здесь, на маленьком пляже читал, но куда чаще ничего не делал, просто смотрел в небо и думал.
Ветер гнал волны к берегу, они плескались, разбиваясь у самых ног. Словно подчиняясь шуму прибоя, в голове крутилась одна и та же мысль. Хастияр пытался думать о чём-то ином, но не мог. Словно волной захлёстывала обида на нового царя, разочарование в собственных целях, и неверие в то, что однажды жизнь изменится к лучшему.
Его попытки объяснить всем, даже собственному отцу и новому лабарне то, что со Страной Реки надо бы мириться, окончились ничем. Никто не поверил, что примирение возможно, что и там найдутся люди, которые понимают безнадёжность войны равного с равным. Слишком давно шла война, слишком застарела ненависть.
Да и бесконечное безделье в Вилусе стало утомлять хуже иного сложного дела. На какие перемены к лучшему можно надеяться? Нет, пока он в опале у царя, ожидать ничего хорошего не приходится.
Отец пишет — надо ждать, сиди в Трое пока и жди. И сам он не в столице. После возвращения из посольства теперь живёт в Аринне. «На заслуженном отдыхе». Так Урхи-Тешшуб теперь ссылку именует. И чего ждать, непонятно. Да и редко пишет. Не хочет слуг по пустякам с письмами посылать. Да и все другие, друзья и родственники редко присылают вести. Не понимают, что он тут один.
А если бы сделать так, чтобы письма присылали чаще, если завести гонцов, чья служба будет развозить письма из одного конца страны в другой. А что? Устроить вдоль дорог особые дома, чтобы скороходы и возничие могли отдохнуть, а дабы время зря не терялось, передавали бы письма сменщикам. Это было бы отлично!
Только не до того новому царю. Войной занят, да ещё и сведением счётов с теми, кто при жизни отца ни во что его не ставил.
Почему он считал Урхи-Тешшуба болваном? Нет, тот вовсе не глуп. Злопамятен и тщеславен, но не дурак. Вот что надумал — оскорбил его перед отъездом. Пришёл он просить царя, чтобы семью с ним в Вилусу отпустил, не на месяц же едет. А царь возьми и скажи прямо при всех — Хастияру мол-де одному сподручнее шпионов ловить, без жены. В прошлый раз он лихо провернул дело со шпионкой из дома Маат. Не иначе, как соблазнил её, вот она ему все секреты и выложила. А присутствие законной жены в таком деле только помешает. Прямо так и сказал, чтобы Аллавани услыхала.