Ибирану спешил. Приказывал приставать к берегу в сумерках, а утром чуть ли не до света расталкивал людей, дабы скорее путь продолжать.
Так он поступил и в этот день, и ладья его вышла в море, пока другие путешественники ещё только просыпались. Конечно, его людям такое не нравилось, но... камни были хороши.
Солнце ещё не оторвалось от восточной горной гряды, а далеко впереди у самого берега маячил парус, полный силы. Хорошо ему, ветер попутный. А тут уже гребцы ропщут.
Ибирану напряг зрение. Похоже, как раз критяне. Верно, из Угарита на Алаши идут. Тут как раз кратчайшее расстояние до острова, и они здесь всегда поворачивают от берега в открытое море.
Нет, критяне ему не интересны.
Он подошёл к кормчему.
— Если до Угарита всё будет тухло, то дальше-то как?
— Сейчас бухта будет хорошая, — ответил тот, — воды здесь удобно набрать. Многие останавливаются.
Ибирану оглянулся на критский корабль. Вроде тоже к берегу идёт. Хотя это не точно, далеко пока.
— Что-то не вижу никакой бухты.
— Сейчас, скоро уже.
И верно, бухта не замедлила открыться, как очередной мыс миновали. В полосе прибоя стояло небольшое купеческое судно. Ибирану покосился на здоровяка Йакин-лу. Четыре локтя ростом и, не иначе, столько же в плечах. Невозмутим, будто каменный истукан, одни глаза спрашивают: «Ну так что?»
Угаритянин прищурился и коротко приказал:
— Высаживаемся.
Он идёт по тропинке, петляющей среди можжевельников, слушает, как поют птицы. Улыбается своим мыслям.
За спиной слышны быстрые лёгкие шаги. Он оборачивается и подхватывает на руки мальчишку лет пяти, подкидывает высоко-высоко, до самого неба. Малыш визжит от восторга. А позади, в начале тропы стоит она. Тоже улыбается. Гладит руками большой живот. Новая жизнь. Ещё одна.
«Я построю дом. Вот в таком месте, как это. Чтобы сосны и море. У меня никогда не было своего дома. Я его построю».
В лёгкой дымке над морем виднелась пара парусов. Ранние пташки. Люди Или-Рабиха ещё спали. Спала и Амфитея. Автолик сидел на коряге у воды и мечтательно смотрел вдаль.
Паруса приближались с двух сторон. Один уже совсем близко. Судно не слишком большое, но всё же покрупнее ладьи Или-Рабиха.
Сюда идут. Воды набрать? Второе судно, похоже принадлежит критянам. Рисунок на парусе приметный. Автолик слышал, что где-то примерно отсюда они поворачивают к Алаши, чтобы достичь его по кратчайшему пути. Наверное, собираются воды набрать перед опасным переходом в открытом море. При благоприятном ветре за световой день как раз можно дойти, но при нынешнем придётся и ночь в море провести.
Автолик подумал, что надо бы разбудить кого-нибудь. Встал и побрёл к лагерю, время от времени оглядываясь.
Да, корабль всё ближе и ближе.
Из низкой палатки на четвереньках вылез Мелек. Зевнул и потянулся.
— К нам гости, похоже, — сказал Автолик.
Сонный Мелек вытаращился на него.
— Какие гости?
— Вон, смотри.
Мелек разглядывал судно недолго. Нырнул в палатку и вновь появился с топором в руках и шлемом на голове.
Автолик опешил.
— Думаешь, это пираты?
— Баал их знает. Лучше перебдеть. Буди Рабиха.
Автолик удивлённо хмыкнул. Не далее, как вчера Или-Рабих втирал ему, что в этой бухте с её удобным источником воды негласное перемирие. Никто из «пахарей моря» не нападёт на собрата. Не по чести даже пирату.
«Сам себе волк» не раз такие речи слышал от людей разных племён. Дескать, «наш народ — люди чести, это чужаки на подлость способны, а мои соплеменники никогда». Все так говорили. И шардана, для которых грабёж — доблесть. И прибрежные племена между Луккой и Киццувадной, для которых морская дорога от Страны Пурпура на запад — настоящий дар богов. Финикийцы называли их худшими из людей, а сами, предпочитая торговать, никогда не упускали возможности ограбить слабого собрата.
«Мы — люди чести».
Да-да.
Судно достигло берега и Йакин-лу первым прыгнул в воду. В панцире и шлеме. В руках сжимал большую секиру. За ним ладью покинули ещё несколько человек. Все вооружённые. И ещё. Их было много.
— Твою же мать... — простонал Мелек и заорал что было мочи:
— Тревога!
Люди Рабиха повскакивали, хватаясь за оружие.
Автолик подлетел к Амфитее, потряс её за плечо.
— Вставай!
Он быстро намотал на левую руку плащ и выхватил из ножен узкий треугольный оребрённый меч.
— Аргх-х-х... — захрипел один из матросов Или-Рабиха и повалился на землю со стрелой в горле.