Ночью никто не спал, даже те, кто жил в верхнем городе, и кому не пришлось покидать родные дома. Даже тем, кто причислял себя к избранным людям, правящим этим городом, пришлось разделить с простым народом тяготы войны.
Едва занялся рассвет, троянцы собрались на городских стенах. Они ждали, как поступит противник, что предпримут люди Аххиявы.
Ждать пришлось долго, до самого полудня. Ахейцы не сразу решились войти в город. Поначалу они не могли поверить, что троянцы оставили нижний город и защищать его уже не будут.
Первые смельчаки рискнули перелезть через деревянную стену, когда солнце пересекло полуденную черту. На первых порах они ожидали ловушки, осторожно пробираясь между домами. Но вскоре поняли, что дома пусты, а их хозяева заперлись в цитадели.
Вот тогда и началось главное, ради чего войско отправилось в поход и пересекло море. Грабёж, ибо он был единственной настоящей целью любой войны.
Троянцы в гробовом молчании смотрели со стен цитадели, как пришельцы грабили их дома. Горшки и кувшины, одежда, подушки, одеяла, всё тащили. Бранили троянцев на чём свет стоит оттого, что не находили в домах серебра и золота, но надежды не теряли. Знали — настоящие сокровища, а главное, живой товар, спрятаны в цитадели. Ну, до неё они ещё доберутся. Недоступность ценнейшей добычи лишь подстёгивала азарт и жажду наживы.
Ахейцы приблизились к самым богатым домам. Домам купцов, что старались поселиться возле цитадели, быть ближе к царскому роду.
Два молодых воина подошли ко входу в дом, который принадлежал купцу Астапи. Но ничего ценного они не успели оттуда забрать. Даже внутрь зайти не успели. Тут же у входа и растянулись на земле со стрелами в груди и в горле. Досюда уже доставали троянские лучники.
Никто даже не забрал тела погибших, они так и остались лежать под стеной.
Некоторое время ничего не происходило. Противник ничего не предпринимал, никто не пытался штурмовать стены цитадели. Жители Вилусы переговаривались, ожидали развития событий. Больше они ничего не смогли сделать, только ждать.
Вскоре им стало ясно, что задумали люди Аххиявы. Около ворот нижнего города, на самом въезде, стоял храм Апалиуны, божественного защитника Вилусы.
Туда начали собираться ахейцы. Со стен хорошо видно было мельтешение людей. Они принесли ломы и кирки, которые разыскали тут же, в домах троянцев.
По стенам пробежала волна — протяжный стон и гнев. Ахейцы начали ломать стены храма.
Он был построен на совесть, из плотно подогнанных друг к другу кусков песчаника. Поначалу здание плохо поддавалось ударом. Но если люди задумали разрушить то, что создано было до них другими, они непременно это сделают.
К вечеру храм покровителя троянцев превратился в груду камней. Пока враги разрушали здание, со стен города то и дело неслись крики и проклятья. Троянцы рвались мстить за святотатство, клялись, что однажды и храмы в Аххияве превратятся в развалины. Оскорблённый Бог Врат, защитник Трои непременно отомстит врагам.
Но дальше слов дело не пошло. Между людьми ходил Алаксанду. Он обращался к соотечественникам, которые стали свидетелями вопиющего преступления:
— Люди! Братья! Послушайте меня! Они нарочно это делают! Хотят, чтобы мы вышли из крепости и подставились под их мечи и копья! Они на всё готовы, чтобы выманить нас за стены! Но не для того мы пожертвовали родными домами, чтобы поддаться на такую уловку! Она сгодится только на простаков и мальчишек!
Троянцы соглашались со своим царём. Он был прав, любой разумный человек согласился бы с ним. Не для того люди пожертвовали половиной города, чтобы сглупить и отдать врагам преимущество.
— Сейчас вышлют вперёд самых горластых и начнут кричать оскорбления, — тихо сказал Хастияр. Он словно бы говорил сам с собой, но люди вокруг его услышали, согласно кивали.
Но посланник ошибся. Вожди ахейцев и не думали устраивать позорное зрелище и состязаться в скудоумии. Прямо перед главными воротами города появилась колесница, с которой спрыгнул молодой воин с обезображенным лицом. Он внимательно разглядывал стены Трои. Словно искал кого-то, пытался рассмотреть с безопасного расстояния.